Виртуальные айдолы

Виртуальные айдолы – это цифровые артисты, часто создаваемые с помощью анимации, технологий дополненной реальности и искусственного интеллекта. Они могут выглядеть, как аниме-персонажи, или почти неотличимо от людей, обладают характером, голосом и историей. Появление таких артистов связано с развитием технологий – от японского феномена Hatsune Miku до современной идеи метавселенной.

В Южной Корее, одной из мировых столиц поп-музыки, тренд виртуальных айдолов набирает обороты – компании видят в них возможность предложить фанатам новые впечатления и при этом избежать рисков, присущих реальным исполнителям (болезни, военная служба, отношения, скандалы и т. п.). Виртуальные айдолы стали не только экспериментом, но и полноценным направлением в K pop.

Работает уже несколько заметных проектов в жанре виртуальных айдолов. PLAVE – мальчиковый бойзбэнд, дебютировавший в 2023 году под эгидой HYBE, стал одним из самых ярких примеров. Участники – полностью компьютерные персонажи, управляемые живыми артистами в костюмах с датчиками движения. PLAVE быстро определил вектор для подобных групп – их первый мини-альбом разошелся миллионом копий за неделю, а видео сингла WAY 4 LUV набрало свыше 470 млн просмотров на YouTube. Группа сумела даже попасть в чарт Billboard Global 200, хотя ни одного настоящего человека на сцене у них нет.

Другой заметный проект – MAVE:, женская группа, созданная компаниями Kakao Entertainment и Netmarble (Metaverse Entertainment). Ее четыре участницы – гиперреалистичные 3D-героини, сгенерированные с нуля и доведенные до жизни с помощью захвата движения. Как отмечают в Metaverse Entertainment, голоса участниц создавались с помощью реальных людей и ИИ, а танец и мимика – через моушн-кап. Дебютный клип MAVE «Pandora» собрал десятки миллионов просмотров. Благодаря высоким технологиям внешность участниц выглядит наиболее естественно из всех ранее созданных виртуальных айдолов. При этом группа имеет свою сюжетную вебтун-вселенную, расширяющую вовлечение фанатов.

Крупнейший корейский лейбл SM Entertainment тоже экспериментирует с виртуальными проектами. SM выпустил виртуальную сольную певицу Naevis, голос которой синтезирован ИИ, а визуальные клипы созданы совместно с партнером LG Uplus. В сентябре 2024 года Naevis дебютировала с синглом «Done», а ранее появлялась в клипах aespa («Next Level», «Savage»). В целом индустрия K pop явно готова экспериментировать с самыми разными форматами цифровых исполнителей.

Специалисты индустрии и технологи отмечают ряд очевидных плюсов виртуальных артистов. Во-первых, такие проекты почти не подвержены рискам. Как указывает представитель тайваньской студии, привлекательность виртуальных айдолов в том, что они освобождают от рисков, связанных с личной жизнью исполнителя. Виртуальные звезды никогда не болеют и не попадают в неприятные ситуации, что позволяет избежать лишних трат (оговариваясь, что эти проекты делают упор на вечную молодость и безупречность). Кроме того, они дают компаниям финансовые выгоды: виртуальному артисту не нужно обучение, он не стареет и ему не грозят скандалы. Лейблам выгодно вкладываться в такие проекты, например, коллектив PLAVE уже получил инвестиции от HYBE и YG Plus. Фанатам тоже импонирует. Успех PLAVE во многом объясняется доступностью: посещение концерта – дорого, а взаимодействие с виртуальными айдолами – дешево.

Технологии стремительно развиваются, качество графики и синтеза речи растет, но восприятие публики остается противоречивым (и закономерным). Зрителей смущает излишняя идеальность и неестественность цифровых лиц. Даже при реалистичном освещении и плавных движениях мимика таких персонажей нередко кажется слишком симметричной, пластиковой, с неподвижным взглядом или чрезмерно ровными эмоциями. Именно это вызывает так называемый эффект зловещей долины – психологический феномен, при котором человекоподобный объект, почти похожий на настоящего, но все же отличающийся от него, начинает вызывать у наблюдателя дискомфорт, тревогу или даже отвращение.

В случае с виртуальными айдолами этот эффект проявляется особенно ярко – зрители видят знакомые человеческие черты, но мозг улавливает микроскопические несоответствия: неестественный блеск глаз, слишком гладкую кожу, резиновую улыбку. Все это создает ощущение «жизни без души». Парадокс в том, что чем реалистичнее становятся эти персонажи, тем сильнее проявляется эффект зловещей долины – ведь разрыв между ожиданием живого и восприятием искусственного становится все еще ощутимым. Пока технология не научится воспроизводить микроэмоции, дыхание, случайные ошибки и нюансы человеческого поведения, цифровые айдолы будут вызывать у большинства аудитории внутреннее отторжение, каким бы совершенным ни был их визуальный образ.

Виртуальные айдолы несут ряд сложных вызовов. На этическом уровне вызывает вопросы сама идея реальных чувств к созданному образу и влияние на молодую аудиторию. Вспомним, что K-pop традиционно строился на реальных историях трейни и преодоления сложностей. Виртуальные айдолы никогда не смогут выпустить настоящие слезы или ошибаться на сцене, ведь именно искренность делает концерт по-настоящему крутым. С культурной точки зрения существует опасение, что K-pop может утратить свою душу, если превратится в чистую технологию. Индустрия не должна потерять человеческий элемент, иначе рискует утратить ту самую душу, что сделала ее глобальной. Кроме того, массовый переход на виртуальных исполнителей может усугубить социальное неравенство, в эпоху, когда шансы дебютировать у реального артиста и так невелики, появление виртуальных заменителей может окончательно сократить возможности для новых талантов.

С экономической точки зрения тоже есть теневая сторона. Создание виртуального айдола – дорогостоящий проект, требующий инвестиций в CGI, ИИ и маркетинг. Со временем получится ли окупить эти расходы и не перерастут ли подобные артисты в пустую IP-культуру – вопрос открытый. Кроме того, пока рынок контролируют несколько крупных компаний, критики опасаются монополизации и манипуляций – когда исполнитель превращается в бездушный бренд, а не в творца. Это ставит под сомнение творческую ценность самих проектов.

Вероятно, в будущем виртуальные и реальные артисты будут сосуществовать – не конкурировать, а дополнять друг друга. Но чем совершеннее становится технология, тем важнее вопрос: останется ли место человеку в мире, где идеал можно сгенерировать? Именно от ответа на него зависит, превратится ли феномен виртуальных айдолов в новую форму искусства или лишь в бездушное отражение наших желаний.

Элина СОН