Вика Дин: Говорить с миром на собственном языке

Напротив сидит девушка, как я узнаю позже – автор симфонических произведений на пересечении академической композиции, рока и личных переживаний. Её песни рождаются из набросков, которым по нескольку лет. «Время неизбежных перемен» так и появилась. Пригласить Вику Дин в редакцию хотел давно. Было интересно узнать о том, чем живёт выпускник алматинской консерватории.

– Услышал вашу песню «Время неизбежных перемен» на Youtube, она мне очень понравилась, такая энергетика. Как долго её писали?
– Я не помню. Учась в консерватории, в перерывах между написанием всяких академичных вещей просто брала диктофон, ставила запись и наигрывала то, что мне приходило в голову. Года три назад нашла эту запись. Открыла, и глаза на лоб полезли – это я придумала?! Добавила бридж, где звучит кульминация. (Бридж в песне – это контрастная музыкальная и текстовая часть, соединяющая основные разделы, обычно второй припев с финальным.) Нужно было переосмыслить песню не только с точки зрения аранжировки, но и добавить то, что пришло с каким-то опытом. Если послушать демку (предварительная версия) и послушать то, что получилось – это две разные песни.

– Гитарный проигрыш вы придумали?
– У меня муж гитарист. Очень удачный тандем. Все гитарные партии – его руки. Говорю, вот так надо сыграть, он подбирает штрихи, играет. Так и работаем.

– Строчка «Время неизбежных перемен» была изначально?
– Да.

– Можете вспомнить, на пороге чего тогда стояли?
– У меня произошло расставание с одним молодым человеком... Когда случались разрывы в отношениях, я думала, что мы в какой-то степени перерождаемся. Ведь каждый дорогой нам человек – что-то вроде кусочка нас. И если мы лишаемся его, неважно, уходит он, расстаёмся или он умирает, из нас вырывают кусочек. А надо как-то жить дальше.
Нахожу на Youtube клип. Слушаем и параллельно продолжаем разговор.

– Что это за стиль?
– Хороший вопрос. Можно, наверное, сказать, что это экспериментальный рок.

– Не инди?
– Вообще инди происходит от independent – независимый. Обозначает исполнителей, которые выпускали свою музыку вне зависимости от крупных лейблов. И в силу того, что всё записывалось на не очень качественном оборудовании, ему присущи были определенные элементы звучания. А потом это выработалось в какой-то конкретный стиль. В Казахстане говорят – казахское инди. Но это не совсем оно. Здесь имеют в виду новое дыхание, которое не привязано к старым традициям. Если в стилистическом смысле рассуждать, моя песня – это не инди.

– Вернёмся в консерваторию. Во время обучения вы должны были что-то сочинять. Какое произведение считаете особенным для себя?
– Это было произведение, написанное на третьем курсе для республиканского конкурса по композиции. Я назвала его Psycho Parade «Парад психов». В условии конкурса было сказано, что нужно трио для скрипки, виолончели и фортепиано. Я вложила туда огромное количество души. Когда писала это произведение, я приезжала в консерваторию в 6 утра и уезжала тогда, когда охранник всех выгонял с фонариком. Помню этот период – вдохновение прёт. Казалось, что делаешь что-то крутое. Очень сильно хотелось выразить всё, что чувствовала, о чём думала и переживала.

Прослушивание проходило в зале, где сидели те же ребята, которые участвовали в конкурсе. Естественно, когда заканчивалось произведение никто толком не хлопал. Помню момент, когда закончили играть моё произведение – и тут... Хлопают! А когда объявляли результаты, я была в полнейшем шоке, потому что оказалось, что я выиграла.

Это произведение стало особенным, потому что я впервые перестала слушать своего преподавателя и сделала так, как нравится мне, как я слышу. Дело в том, что на кафедре нас убеждали, что есть единственное правильное направление в музыке – это современная академическая музыка.

– Почему?
– Потому что это, – Вика меняет интонацию на «профессорскую» – какой-то эволюционный апогей музыки. Та музыка, к которой привыкли мы, у которой есть мелодические правила – это всё скучно и уже изжило себя.

– Современная академическая музыка стала концептуальной. Там стало больше мысли, чем самой музыки.
– Скажем так, это больше музыка для музыкантов. Все очень сложно и непонятно. Происходит чёрт пойми что.

– Какую мысль или смысл вкладывают композиторы в такую музыку?
– В западной Европе во время Второй мировой войны люди пережили очень страшные события. Не помню, кто сказал: «История, так или иначе, всегда накладывает отпечаток на творчество». Если не ошибаюсь, Мессиан писал свой квартет, будучи в заточении в концлагере (Оливье Мессиан «Квартет на конец времени», премьера состоялась 15 января 1941 года прямо в лагере, перед аудиторией из военнопленных и охранников).

– А вам кто из композиторов нравится?
– Один из самых крутейших композиторов – Густав Холст, который написал цикл «Планеты». Очень советую, кстати, послушать. Стравинский, конечно. Мне больше нравятся композиторы, у которых всё на стыке – есть ещё какая-то мелодичность, есть гармония и авангардные идеи, но это ещё – музыка. Такие композиторы мне нравятся, вот, например, «Плач по Хиросиме» Пендерецкого.

«Плач по Хиросиме» длится около 9 минут, и звуки сразу передают ощущение, что мир вокруг человека рухнул и сам человек не может понять, то ли он жив, то ли мёртв. Нет мелодии – есть звуки, есть ощущения. Самого названия сочинения уже достаточно, чтобы в голове всплыли виденные когда-то хроникальные кадры.

– А ваша дипломная?
– Я писала две симфонические вещи. За одну меня папа чуть не убил. Назвала симфоническую поэму «Первый Люцифер». И папа такой: «Давай не будем так называть. Давай как-нибудь по-другому». Мне пришлось переименовать в Guiding Light – «Путеводный свет». (Отец Вики, Владимир Дин – бывший актёр Корейского театра, принадлежит третьему поколению актёров.) Вторая вещь называлась Contemplation – «Размышления». Педагоги мне сказали, что «Путеводный свет» – это чуть ли не самая лучшая вещь, которую они слышали за последние три-четыре года. Что я – надежда композиторской школы Казахстана. А вот симфоническая поэма для электрогитары, голоса и оркестра двойного состава – их разочаровала.

– Почему?
– У меня была своя рок-группа. Преподаватели говорили: «Это всё эстрадно, забудь, как страшный сон». Потом я поняла, что моё эстрадное прошлое – это огромная часть меня, которая и пробудила во мне желание писать. Поэтому я решила рок соединить с симфоническим оркестром, чтобы это было каким-то признанием самой себя. Хотелось быть собой. Поэтому написала произведение, которое всех разочаровало, но я им очень горжусь.

– Очень хочется послушать всё это.
– Думаю, рано или поздно у меня доберутся руки, чтобы записать их в хорошем качестве.

– Вика, чем зарабатываете на жизнь?
– Основной заработок – это оркестровые аранжировки. Писала несколько партитур для казахстанского оркестра Ne Prosto Orchestra, писала полный симфонический концерт для скрипачки Эльданы Эрнес. Приезжал южнокорейский певец Чен из EXO. Он выступал вместе с нашими казахстанскими звездами и оркестром. Аранжировки всех 22 песен – из-под моей руки.

– Как вы работали над ними, вам отправили партитуру?
– Нет, я снимала сама.

– О, бог мой!
– Я всегда так работаю.

– А почему не могли отправить ноты?
– А зачем им я, если есть ноты? Знаете, вот есть такой момент, который очень сильно оспаривается в музыковедческих кругах – как музыка должна быть зафиксирована. В средние века не было звукозаписи, и нотная запись считалась методом фиксации материала. Но сейчас люди приходят больше к тому, что аудио – это уже и есть фиксация. Если мы спросим, может ли аудио существовать отдельно от нот? Конечно, может. Но могут ли ноты существовать отдельно от аудио? Не всегда. Особенно если мы говорим про современную музыку. Поэтому такой навык для современного аранжировщика необходим.

Владимир ХАН