Смелость, квоты против Голливуда и острые темы: как объяснить феноменальный взлет корейской киноиндустрии

Кинематограф Южной Кореи – один из самых динамичных в мире. Успех, который последние годы переживает национальная киноиндустрия, причем не только внутри страны, но и за ее границами – феноменален. Разберем важные элементы истории южнокорейского кино и этапные фильмы.

В первой половине XX века корейское кино существовало вопреки: Япония контролировала культурный процесс в стране, кино на корейском языке было запрещено. Индустрия начала оживать лишь к 60-м годам – в числе важнейших фильмов того периода стоит отметить «Служанку» (1960) Ким Ги-ёна. Драматический триллер закручивается вокруг семьи среднего класса, в которой беременная жена воспитывает двоих детей и работает сверхурочно. Чтобы справиться с домашним хозяйством, глава семьи нанимает горничную, и это навсегда меняет жизнь всей семьи – в плохом смысле слова. Фильм впервые в стране вывел на экран эмансипированную женщину, которая обладает сильным собственным голосом. Это вкупе с захватывающим сюжетом быстро сделало фильм культовым – к примеру, именно «Служанка» стала одним из ключевых референсов для «Паразитов» Пон Джун-хо.
Тогда же, в 60-е, в Южной Корее приняли закон, регулирующий прокат и производство кино. Национальному кино полагались квоты: каждый корейский кинотеатр обязан был показывать корейские фильмы минимум 90 дней в году. На тот момент это было довольно формальной инициативой, потому что государство и без того жестко контролировало голливудский импорт, разбираясь с конкурентами заранее. Впрочем, индустрии это только навредило – к середине 80-х расцветший было кинематограф находился в упадке. Сказалась и цензура, и то самое квотирование. Дело в том, что корейские кинокомпании получали основную прибыль от проката голливудского кино, а право его прокатывать давали только тем, кто уже снял определенное количество национальных фильмов. Якобы кинокомпании таким образом должны были инвестировать средства от импорта в родную индустрию. Но обязаловку снимали как можно быстрее и дешевле, поэтому у зрителей такие фильмы популярностью не пользовались.

Ситуация изменилась в середине 80-х, когда США настояли на реформах корейского проката в пользу Голливуда, угрожая в противном случае ограничить импорт корейского автопрома и электроники. В итоге почти всем корейским кинокомпаниям дали карт-бланш на ввоз иностранных зрелищ, а вскоре было разрешено ввозить голливудское кино и вовсе без посредников. С одной стороны, из-за этого объем снимаемых фильмов в Корее резко сократился – до показателей 50-х годов. С другой – это привлекло в киноиндустрию молодежь, которая впоследствии стала основой новой волны южнокорейского кино.
Отчасти ситуацию в начале 90-х выровняли чеболи – крупные бизнес-конгломераты, производители электроники. Еще бы – те, кто выпускал видеомагнитофоны, были заинтересованы в производстве фильмов для видеопроката: чем больше фильмов, тем больше продажи проигрывателей. В этом ряду стоит отметить «Историю о жизни в браке» (1992) Ким И-сока, сделанную видеоподразделением компании Samsung. Сюжет для нашего времени кажется банальным: молодожены после медового месяца обнаруживают, что у них мало общего, и вместе учатся преодолевать разногласия. Но при этом фильм позволил себе довольно резко критиковать институт брака и тем самым вызвал резонанс. Как результат – самый кассовый фильм Кореи за 1992 год.
Еще один национальный хит вышел буквально следом – в 1993 году. Лирическая поэма «Сопендже» Лим Гвон-тхэка установила кассовый рекорд внутри страны, умудрившись стать первым национальным блокбастером, поделив топ бокс-офиса с «Парком Юрского периода» Стивена Спилберга. В центре сюжета – семья исполнителей традиционной музыки, которая пытается сохранить свое искусство в современном мире. Отец передает забытую технику своим приемным детям – юноше и девушке, которая поет пхансори в редком стиле сопендже. Фильм о современной Корее, ее идентичности и культуре попал в яблочко. Говорят, что саундтрек к «Сопендже» оказался в чартах наравне с популярными k-pop-группами.

И хотя американское кино к тому моменту уже завоевало рынок Кореи, а предписанные законом квоты не так уж и соблюдались, ближе к концу 90-х корейское кино смогло постепенно вернуть доверие зрителей – в том числе за счет таких национальных хитов. Закрепил эту тенденцию самый дорогой фильм в истории местной индустрии на момент своего выхода (8,5 млн долларов) – «Шири» (1999) Кан Джэ-гю. Это был первый крупный фильм, напрямую затронувший тему разделения Северной и Южной Кореи: сюжет рассказывает о противостоянии агентов госбезопасности, с одной стороны, и лидере террористического отряда элитных спецслужб, с другой. Примечателен монолог, в котором герой описывает рыбку шири – та спокойно плавает в водах Северной и Южной Кореи, не зная, на территории какой именно страны течет река. Фильм стал первым международным хитом, ярко заявив о корейском кино. При этом в 2000 году только в Южной Корее и Китае «Шири» собрал аудиторию почти вдвое больше, чем легендарный «Титаник».

К слову, в год выхода «Шири» доля корейского кино в прокате приблизилась к 40%, причем произошло это не из-за форсирования квоты, а уже благодаря успеху местных фильмов – в том числе и «Шири». В 2006 году вышло «Вторжение динозавра» Пон Джун- хо – его посмотрела, как минимум, треть страны, а фильм попал в Канны – вслед за триумфальным «Олдбоем» Пак Чхан-ука. Представители индустрии протестовали из-за того, что доля корейского кино на родине все равно маленькая (самым заметным был пикет Пак Чхан-ука в Берлине с плакатом No Screen Quota = No Oldboy), но на фоне быстро растущего интереса к корейскому кино и в самой стране, и по всему миру казалось, что впору защищать корейский артхаус от корейских же блокбастеров. Об этом всерьез думали, но критериев для артхауса так и не смогли подобрать, что тоже символично. Так или иначе, поднявшуюся волну любви к корейскому кино уже ничто не могло остановить – не ослабевает она и по сей день.