Рассказ № 8 Брелок памяти

Там, где было маленькое Я

Дед растил меня с семи месяцев. Мама вышла на работу, и свое детство я провела в соседнем подъезде с ним и бабушкой. Его любовь была в деталях. Он терпеливо гулял со мной в нашем дворе, старательно читал сказки, называя Золушку «Золушкой», чистил для меня семечки, играл со мной в шашки и хато. Поразительно, как много его было в моем детстве.
Никогда не видела деда раздраженным. Даже когда я, маленькая, изрезала вдоль и поперек стопку его любимого журнала «Корея». Только позже я узнала: в них он искал лица братьев, которые исчезли за границей.
В десять лет я впервые услышала слово «депортация». Когда в сентябре 1937-го корейцев с Дальнего Востока грузили в вагоны для скота, моему деду было восемнадцать. Отец отправил его старших братьев уводить скот через китайскую границу, а мой дед остался за старшего. Он рассказывал, как в дороге от голода они варили кожаные ремни, а на десятиминутных остановках хоронили детей…

Он умер, когда мне было двадцать. С ним ушли истории, факты и имена. В советский период он боялся говорить о родственниках за границей. Документы и фотографии, скорее всего, уничтожил. От деда у меня остался только старый сломанный брелок от ключей. И больше ни-че-го. Брелок уже не починить, но и не выбросить. Как и воспоминания, которые рассыпаются в голове обрывками голосов, запахов, картинок.
Бабушка пережила деда на 12 лет. И эти годы я просто потеряла. Откладывала интервью с ней. То не было времени, то камеры, то настроения. А потом ушла и младшая сестра деда…
И вот теперь я снимаю документальные фильмы. И каждый из них – это напоминание о том, что я не успела сделать для себя, но успеваю сделать для других. Когда-то кто-то придумал, что на свадьбу нужно снимать love story. Кто-то решил, что выпускной альбом – это важно. Кто-то придумал традицию снимать детей на утренниках. А я хочу, чтобы семейное кино стало такой же привычкой. Чтобы в каждом доме был не просто архив, а живая история. Я хочу создать, если хотите, новую отрасль.

Вы можете отмахнуться: «дорого», «некогда», «ещё успеем». Но я знаю точно, что будет дальше. Сначала по очереди уйдут бабушки и дедушки, потом их младшие братья и сестры. А однажды я получу сообщение (это чертово сообщение): «Наташ, папа умер. Мы успеем сделать ролик на день памяти? Времени очень мало!»
Живые и здоровые родители – наш последний бастион, на котором держится надежда сохранить историю семьи. Но и они, к сожалению, не вечны. Не ждите идеального времени. Не ищите важных слов. Начните прямо сегодня. Пока на ваши вопросы еще может кто-то ответить.

Наталья КИМ,
Москва