Продолжение рассказов о яктэмбе. Как дядя Хо Беми «отравил опиумом» свою жену

Начало читайте в газете № 29 за 25.07.2025

Рассказ №12 Как дядя Хо Беми «отравил опиумом» свою жену

Мой отец – Ким Дюн Бин, 1916 года рождения, уроженец села Тяпигоу, в 16 лет стал круглым сиротой, на руках которого остались младшие брат Ким Дон Бин и сестра – Ким Мария. Дядю Дон Бина помню по редким приездам в Уштобе, каждый раз из нового места и с новой женой. Тетя Мария вышла замуж за хорошего человека по имени Хегай Хо Беми, которого в детстве считал своим родным дядей, а тетю Марию – его женой. Жили они сначала в колхозе МОПР, а затем, подзаработав деньги, купили дом на нашей улице Ворошилова. Дядя Хо Беми слыл грамотным человеком, много читавшим и на русском, и на корейском. Помнится, как он вслух читал газету «Ленин кичи», держа ее вытянутыми руками перед собой и покачиваясь слегка взад-вперёд. При этом большой и острый кадык также двигался, но вверх-вниз, как красный пянсе (корейские пельмени с защипами «косичка»). Кадык двигался по-другому, когда дядя Хо Беми заглатывал разом полную 50-граммовую гранёную стопку самогонки – «сури», и смачно закусывал. Удивительно, все, что он жевал, будь то чимчхи, огурец или хлеб, сопровождалось хрустящим звуком. Дядя Хо Беми был единственным, кто подписывался на журналы «Огонек», «Звезда», «Наука и жизнь» и выписывал собрания сочинений русских и зарубежных классиков.

Однажды случилась история, которая потрясла, а затем рассмешила всю нашу корейскую улицу. В тот день тётка Мария, которая слыла «мотэнге» – сварливой и вечно недовольной, вбежала к нам во двор с воплями: «Он меня отравил, я умираю». На мамин вопрос, что стряслось, она, закатывая глаза, запричитала, что поругалась с мужем и сказала, что жить больше не хочет-не может-не будет. На что дядя Хо Беми спросил, готова ли она проглотить кусок опиума, уснуть и больше не проснуться. Услышав ответ «да», Хо Беми, по ее словам, дал ей кусок опиума и воду запить. Поэтому теперь она теряет сознание и умирает… Все вокруг стали шуметь, гневно ругать дядю Хо Беми, предлагать промыть тётке желудок, вызвать «скорую». И в этот момент во двор вбежал запыхавшийся дядя Хо Беми и, размахивая рукавом рубашки, стал громко оправдываться, что в ярости от нескончаемого потока проклятий тётки Марии, что он ей жизнь сгубил, а самое обидное – причитаний, что замуж надо было выходить за Харитона Пака, он оторвал пуговицу, проорав: «Отрой рот и глотай!» При этом он всем показывал незастёгнутый рукав с дыркой от вырванной пуговицы.

И тут все стали сначала улыбаться, потом робко смеяться и, наконец, громко хохотать! В итоге было решено подождать и проверить, вывалится ли пуговица из тёткиного желудка естественным путём. Так оно и случилось, но на следующее утро – о чём к обеду знала вся деревня.

Рассказ №13. Хеппи-энд как исключение

В советские времена многие корейцы занимались сезонным выездным овощеводством на арендованных у колхозов землях. Кобондишники выдавали большую часть товарного лука в СССР, при этом бригады сезонников состояли из родственников или знакомых. Многие занимались кобонди, чтобы быстро «зашибить деньги» для покупки дома, квартиры, расходов на свадьбу или хангаби. Сотни корейцев были почти профессионалами, занимавшимися кобонди десятилетиями. Кобондишики подолгу проводили время за тысячи километров от дома, где оставалась семья. Жены также вынуждены были быть либо постоянно, либо подолгу на полях рядом с мужем. Детей оставляли бабушкам и иногда без должного присмотра. Зачастую дети-подростки были предоставлены сами себе, распоряжались деньгами, которые родители оставляли. В итоге некоторые попадали в сомнительные компании, а то и сами организовывали у себя тусовки с выпивкой и курением «косяков». Некоторые, привыкшие к «травке», пробовали и переходили на курение ханки, заглатывание «колес» – таблеток кодеина и ноксирона (снотворное). А самые отчаянные подсаживались на иглу и кололи в вену раствор из ханки. Поясню, что ханка – это жаргонное название наркотиков-опиатов.

«Торчащие на игле» становились пропащими, готовыми за дозу продать фамильную ценность, назанимать денег, совершить кражу и взять самый страшный грех на душу, им непринадлежащую.

Так вот, такая беда случилась в одной корейской семье в Алмате, в которой юноша, которого назовём Игорем, стал наркозависящим, неспособным и полдня протянуть без очередной дозы. Глава семьи, осознав, что может потерять сына, отдал кобон с урожаем лука на корню родственнику почти задаром и занялся спасением чада. Он увёз сына в бессознательном состоянии на дачу, вокруг которой были заброшенные участки. Там он плотно запеленал сына в простыню и обвязал кокон верёвкой. Придя в себя, Игорь стал стонать, скрежетать зубами, затем орать, проклинать всех и желать отцу сдохнуть, если не вколет ему дозу. Ломка буквально выкручивала парня, его то знобило, то бросало в жар. Отец поил и кормил сына из бутылки с соской, включал громкую музыку, чтобы заглушить вой, стенания и матерные проклятья. Круги адовы продолжались три недели, прежде чем Игорь стал подавать признаки трезвомыслящего и дееспособного человека.

Затем наступил второй этап реабилитации – разговоры по душам и тяжёлый физический труд с раннего утра до позднего вечера, так что оба засыпали крепким сном. Для пущей надёжности отец с согласия сына связывал ему на ночь руки и ноги, закрывал двери на замок, а ключ приматывал пластырем к кисти руки. За три недели отец и сын перепилили все засохшие деревья у себя и соседей, накололи дров, вырыли погреб, колодец под септик, забетонировали подпорную стену, построили сарай для инструментов и материалов.

Ну а третий этап был очень короток. Отец не стал на ночь связывать руки-ноги, закрыв двери, оставил ключ в скважине. И более того, когда сын уснул, он оставил шприц и ампулу с морфином. Уснуть он не смог, но отчаянно притворялся спящим. Утром он «проснулся» от всхлипываний сына, а когда открыл глаза увидел разбитый шприц и расколотую ампулу. Слезы радости навернулись ему на глаза…

Потом Игорь поступил и окончил с отличием институт, стал работать. Когда началась кооперативная лихорадка, он занялся предпринимательством, сам заработал и стал давать зарабатывать другим. А когда построил бизнес, часть прибыли стал отдавать анонимным меценатом в реабилитационный центр, в котором лечили наркоманов, правда, не всегда так успешно, как сумел его любящий отец.

Герман КИМ,
Алматы, 2025

Фото сгенерированное ИИ по авторскому заданию. 16.07.2025