Почему стоят киты, или Параллельные истории

Время между двумя фотографиями растянулось на семь лет. И второй снимок, сделанный недавно, как свидетельство того, что время тянулось с пользой – выставка в Сеуле и семисотстраничная фотокнига с подробными описаниями. Вес, если быть точным, – 2,2 кг.

Увесистый том я получил в подарок от его автора, восьмидесятидвухлетнего южнокорейского фотографа Кан Унгу, которого мне посчастливилось сопровождать на своём джипе. Путь лежал к древним галереям наскальных рисунков в разных странах: Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан, Таджикистан, Памир, российский Алтай, Монголия и Китай, куда фотограф поехал один (на машине было слишком сложно). Именно петроглифы проложили маршрут в десятки тысяч километров. Дни и ночи – через горные перевалы, степи и пустыни, реки и озёра. Но началось всё гораздо раньше...

50 лет назад молодой Кан Унгу прочитал в газете о скалистом утёсе Панкудэ (Южная Корея). Это старейшая в мире галерея петроглифов с изображением охоты на китов. 고래 – фотограф произнёс незнакомое мне слово. Когда я увидел его перевод и затем фотографию наскального изображения, то моя горно-степная визуальная память была потрясена. С той статьи и с вопроса, почему на изображении киты стоят? (вывод научных кругов, что это вид с лодки), пожалуй, и зародился у молодого фотожурналиста далёкий замысел, который лишь многие годы спустя воплотился в необыкновенное фотографическое путешествие.

Как известно, петроглифы разбросаны по всему миру, и как отобрать, что снимать, а что нет? Кан Унгу подошёл к вопросу очень рационально и мудро, выбрав наскальные рисунки только в местах распространения алтайской языковой семьи, в которую учёные включают корейский и японский. Поэтому Центральная Азия, Алтай и Монголия логично легли на карту всех наших передвижений.

В заключение отмечу, что снимки петроглифов в книге Кан Унгу выглядят типичными, будто их сделали археологи или антропологи, изучающие сознание и образ жизни древних людей. Наверное, поэтому фотовыставка не произвела на меня впечатления. Высказывание автора было явно о чём-то другом. «Я думаю, что петроглифы – это древние фотографии, потому что они рисовали на камнях только то, что видели и пережили», – сказал в интервью фотограф.

Я видел другое. Я мог наблюдать за работой фотографа и делать инстинктивно свои снимки. Говорят, что запись – это человеческий инстинкт и самая эффективная передача информации. Поэтому благодаря газете я приступаю, параллельно Кан Унгу, записывать уже другую историю.

Владимир ХАН