Памяти Владимира Сона

Смерть человека ожидаема, особенно если он уже в возрасте. Такова неумолимая логика нашего жизненного цикла, определённого природой, богом или еще какой-то другой высшей силой. И всё же весть об уходе в иной мир человека, с которым ты был знаком без малого полвека и к которому испытывал истинную симпатию, была неожиданной и очень болезненной.

Владимир Сон был симпатичен как профессионал, как человек с необычной судьбой и просто как весельчак-балагур, умевший вносить в любую компанию душевность и дружелюбие.

В прежние времена газета «Ленин кичи» регулярно проводила годовые собрания. Работники редакции проявляли в отношении нас, собкоров, удивительное гостеприимство. Устраивали экскурсии, например, в горный спорткомплекс «Медеу», другие мероприятия. Но самыми памятными были домашние корпоративы (если выражаться современной терминологией), которые превращались в праздники нашей корейской души.

Столы ломились от блюд, нередко с сахалинским привкусом. Сахалинцы составляли едва ли не половину редакции. Кстати, именно тогда мы впервые попробовали кимчи, заквашенное с красной рыбой. Звучали корейские песни, велись беседы, время от времени запивали их напитками. Чаще не минеральной водой.

Как-то Владимир Сон отодвинул от себя обычную стопку и попросил граненый двухсотграммовый стакан. Он буквально влил в себя 40-градусное зелье, стандартизированное еще в Российской империи. «Это чтобы крепко спать», – сказал он и тут же отправился на боковую.

Бравада не была свойственна этому настежь открытому жителю целинного края. Живя преимущественно в русской среде, он попросту не мог не обрусеть. Это проявлялось в его мышлении, повадках. Тем не менее от него зачастую можно было услышать фразы на корейском и казахском языках. Почти как в песне индийского бродяги: «Я в казахских ботинках, в русской шляпе большой, но с корейскою душой».

В середине девяностых Владимир Сон приезжал в Ташкент с группой челноков, в числе которых была и его жена-славянка. Журналистов корейской газеты тоже не обошли экономические беды лихих девяностых, и они бросились искать дополнительные источники выживания. Гости из Акмолы (прежде Целиноград, а ныне Астана) гурьбой ночевали в квартире одного из ташкентских собкоров, и эта ночевка тоже превратилась в корпоратив, правда, менее масштабный, чем в Алма-Ате.

Имя Владимира Сона уже вошло в историю газеты «Ленин кичи» – «Коре ильбо», которой он верно служил три десятилетия. Однако, думается, что простого славословия для увековечения памяти этого замечательного журналиста недостаточно. Наверное, есть смысл издать книгу, возможно, даже серию, в которую вошли бы лучшие статьи и очерки Владимира Сона, да и других работников газеты всех поколений. Можно не сомневаться, это будет летописью очевидцев, по которой грядущие поколения читателей будут знакомиться с живой, а не архивной историей корейских диаспор СНГ.

Брутт КИМ, собкор «Ленин кичи» – «Коре ильбо» в 1978–1997 гг.