Они не просто существуют в нашей жизни, они хотят нам что-то оставить…

Фантомы – это отголоски мира, который мы не видим, но чувствуем кожей.
17 января состоялась премьера первого танцевального спектакля лаборатории танцовщиков Корейского театра и театра современного танца Samruk. Спектакль состоял из двух частей – «Контуры фантома», «Внутри цикла». Анна Цой, Томирис Меттыбаева, Артур Галимуллин стали действующими хореографами проекта. Оригинальная идея и совершенно новый формат для постоянного зрителя требуют уточнения деталей. Главный балетмейстер Корейского театра Анна Цой рассказала нам о работе и пояснила некоторые особенности проекта.

– Задумка совершенно нетрадиционная для Корейского театра. Как вы к ней пришли?
– Мы проводили небольшое исследование: искали, что может быть общим и полезным для Корейского театра и театра Samruk. Что-то витало в воздухе, но мы не могли ухватиться… Тогда ко мне пришла идея: часто творческие люди находятся в пограничном состоянии. Именно эта тонкая стена (аура), которая возникает во время творческих поисков или даже кризиса, имеет значение. Ты начинаешь слышать посторонние звуки, ощущать или призывать, чтобы на тебя снизошел дух. Это некое впечатление, которое будет двигать тебя, способствовать твоему творческому росту, раскрытию. Важно обращать внимание на то, что происходит вокруг.
Я уверенна, что фантомы действительно существуют в нашей жизни. Порой мы не видим их, потому что погружены в реальность, увлечены рутиной. Только когда мы начинаем погружаться в состояние потрясения, депрессии или, наоборот, сильной радости, границы реальности немного размываются. Возможно, ощущаем присутствие духов, аруахов. Это сильно проявляется в сонных видениях (сонный паралич): фантом может быть как страшным, так и просто безобидным образом, оболочкой. Он может предупреждать тебя о чем-то. Мы стали искать: каждый артист написал, что именно для него значит фантом, как и когда они сталкивались с ним. Эти записи вдохновили меня, помогли собрать основу будущей постановки: родились диалоги, сюжеты, которые мы наблюдали сегодня на сцене. Самые сильные, уверенные и эмоциональные части поместили в инсталляцию – «Что для вас есть фантом?», «Возможно ли его увидеть?»

Хорошо запомнилось высказывание одного из артистов: «Ушедшее время создает фантомные образы». Были сцены, в которых я хотела притянуть образ любимого человека, которого нет рядом, но я его чувствую и хочу видеть рядом с собой, осязать его энергию. Ведь все мы оставляем энергию после себя, значит, я тоже есть создатель фантома. «Что остается после меня? Реален ли я сейчас?»
В последней сцене мы раскрыли проблему, когда ты слышишь звуки, не понимаешь, что происходит, ходишь будто в полусне. Когда мы заглядываем в тот мир, начинаем видеть фантомы, то понимаем, что их очень много. Обязательно происходит какое-то действие. Они не просто существуют в нашей жизни, они хотят нам что-то оставить, передать какую-то подсказку – как двигаться дальше. Предостеречь, направить. Существуют и фантомы, которые вызывают у нас страх, прямо до мурашек. Это ведь тоже нам о чем-то говорит.

– Наверняка сложно совмещать два стиля: традиционный и современный?
– В хореографии нас учили, что нельзя ходить с одной руки, с одной ноги. У корейского танца особая культура: напротив, такое движение – это нормально.
Хотелось бы подчеркнуть, что корейский танец намного ближе к контемпорари, чем все остальные техники. У него есть неуловимая структура, текучесть. Именно такие характеристики очень важны для стиля контемпорари, как и дыхание. Это и объединяло две школы танцев. Танцорам не было тяжело, но положения рук и ног были для них новы, неудобны. В современном танце важно проходить через соматику: понимать образ, затем передавать его в тело. В корейском танце точно также – все идет от дыхания, от внутреннего понимания, что сейчас важно передать, как именно подстроить свое тело.

– В первой части спектакля в качестве реквизита были использованы белые светодиодные ленты. В чем их роль или что они олицетворяют?
– Изначально, когда возникла идея использования светящихся ламп, было важно создать эффект, чтобы зритель видел не лицо артиста, а именно контур, очертание тела, которое двигается в пространстве. Во время постановки этой части (она называется «Вторые очертания»), мы активно обсуждали тему фантомных болей. О том, как мы ощущаем или двигаем образно той частью, которая была утрачена. Мы хотели показать человека, который лишился позвоночника, но все еще продолжает его чувствовать. Светодиодные лампы были его олицетворением. Лампы усилили визуальное впечатление.

– Также появлялся образ в традиционной корейской маске. Это был образ духа?
– Да, это образ духа. Сцена называется «Сонный паралич», это когда мы не можем разглядеть четко лицо, но при этом оно уже вызывает у нас ужас и страх. Мы решили включить традиционные элементы: маску из танца «Тхальчхум», а также длинные рукава. Это корейский аруах, который не причинил вреда, но смог заметно напугать зрителя.

– Это определенный диалог со зрителем?
– Мы хотели, чтобы зритель ушел с размышлениями: «А что есть я? А кто есть я?» Ведь даже подойдя к зеркалу, мы не всегда понимаем реальны ли мы в этом отражении. Мы задаемся вопросами: «Каким остается мой образ?», «Остается ли моя энергия с каждым человеком?» Задумываемся, насколько важно нести позитив, даже когда нам плохо. Нужно стараться оставлять только положительную ауру вокруг себя. Именно об этом опыте каждого мы пытались рассказать в своем выступлении, в нашей лаборатории.

– «Танцевальный спектакль лаборатории танцовщиков…» Почему именно лаборатория?
– Мы делились танцевальным опытом друг с другом. От Корейского театра были азы традиционной корейской хореографии, а артисты театра Samruk показали нам основы современного танца, контемпорари. Все получили новый опыт и знания, изучили незнакомое направление: стиль, язык, хореография. Таким образом, мы начали собирать сцены. Затем отработанные сцены собрали в целый спектакль. Есть четкий перечень сцен с полными названиями. Все обговаривалось, объяснялось танцовщикам, чтобы каждый понимал, что именно он делает на сцене. Артисты не просто танцуют, не просто повторяют определенные движения – они передают образ.

– Может ли новый опыт повлиять на последующие выступления в Корейском театре? В традиционных постановках?
– Сейчас работаем в таком направлении: «Стилизация корейского традиционного танца». Поэтому мы также рассматриваем совмещение современного и традиционного направлений, что может повлиять на академизм с лучшей стороны – он приобретет новые краски.
В этом хрупком танце невидимого и неслышного скрыт ответ на вопрос, который никто не задавал. Для каждого зрителя понимание постановки «Контуры фантома» будет своим. Артисты проделали огромную работу, узнав грани того, что нельзя ни потрогать, ни услышать. Изучая такие темы, погружаясь в них, мы получаем редкий шанс поразмышлять о чем-то за гранью обычной жизни. В тени неуловимого рождаются вопросы, на которые каждый найдет свой ответ – или не найдет вовсе. Что остается после нас – отпечаток света или тень исчезающего фантома?..

Анита ШИН