«Объятия Кумихо», или Послесловие к спектаклю, увиденному через объектив

Прочитав театральную программку с именами героев и кратким содержанием спектакля, зрителю легче потом ориентироваться в происходящем на сцене. Но не в моём случае: программку не читал, аппарат с синхронным переводом на русский не взял и весь спектакль смотрел через видоискатель своего фотоаппарата. Имея такие особенные условия для просмотра новой работы, представленной Корейским театром, я и начну повествование.

Фотографировал много. Боялся опустить фотоаппарат и не успеть снять... магию. Почему же ощущение, что магия должна произойти, не покидало меня и, может быть, других зрителей тоже? Свет, музыка, сценография, хореография, голос, игра актёров вкупе накапливали это чувство ожидания сверхестественного. Мифическая девятихвостая лиса и легенды о ней, распространённые по всей Восточной Азии, очевидно сразу предопределили жанр, драматический пластический спектакль, в котором Анна Цой, как рыба в воде, ибо для режиссёра-хореографа – её суть, и работать в таком жанре не впервой. Хотелось бы отметить работу художника по свету Арсения Макарова, благодаря которому кадр, виденный через видоискатель фотоаппарата, околдовывал своей кинематографичностью.

Герои «моего» спектакля не имели имён, но несли в себе понятные образы. Пружина драмы – Кумихо, хотела стать человеком, для чего нужно выполнить хотя бы одно из трёх условий: не убивать и не поедать людей в течение тысячи дней (лисы не вегетарианцы); если же это трудно, то съедать по одной мужской печени в течение тысячи лет каждый день (не все Кумихо долгожители); человек (возлюбленный), узнавший Кумихо в человеческом облике, должен хранить эту тайну десять лет. На последнее условие влюблённые, кажется, были готовы, но свет проклятой Луны, её голос (свет и звук – суть волна, вибрация) обнажил хищную природу Кумихо. Другие люди, толпа, охотники, узнав об этом, убивают её возлюбленного, который не знает, как поступить, ведь девушка – Кумихо. Сомневается, но после всё же встаёт на защиту своей любимой. ОХОТА начинается!... И кто страшнее? Безликая толпа, ведомая страхом, а потому особо жестокая, не могущая принять ничего Иного, даже если это Иное – доброе, тянулось к ним, к людям? Или та, которой невыносимо тяжело, как при ломке, когда встаёт Луна, убаюкивать свою хищную природу и, таким образом, управлять отливом жестокости?..

Охотники – люди действия, кто они, узнал через день после спектакля, во время же оного идентифицировал их как живодёров. Тяжёлыми барабанами они загоняют в капкан Кумихо и мощными, громкими ударами пытают лисье-девичье тело, живое сердце. Раненная Кумихо, обозлённая их жестокостью, не находя уже ни в ком из людей доброты и поддержки, дав лунному приливу обнажить свою звериную сущность, обрушивает на них всю мистическую силу, утроенную местью: вырывает сердце у сына охотника и бросает кровавый ком почти обезумевшему отцу (главному охотнику). Вся сцена в красном! Конец?! Убила сына, добить и отца?!..

Но появляется белый свет, призрак погибшей сестры, олицетворение светлой в нас природы, которая останавливает Кумихо и просит не совершать ещё одного убийства. Именно в этой приостановке, тишине, паузе, девушка замечает свою мечту в образе мальчика, куклы-марионетки. Вспоминает любимого, вспоминает будущее, которое рисовала себе – дом, семью, ребёнка и счастье быть человеком... Взяв куклу на руки, прижав её к сердцу, девушка идёт к зрителям. Медленно проходит через немой зал и исчезает в темноте. Магия растаяла, как белый дым. А мы вернулись?..

Владимир ХАН