Мы - ЭХО

В октябре 2019 года в Сеуле проходил Международный писательский фестиваль под слоганом «Тысячи зеркал, отражающих нас». Пойти на открытие, послушать авторские чтения я хотел из желания вживую увидеть писателей, чьи книги были переведены на русский. Пройдясь по списку приглашённых, я не обнаружил ни одного знакомого имени, и это только больше заинтересовало. Наверное, с того момента и стал разматываться клубок неслучайных событий, в котором присуждение Нобелевской премии по литературе 2024 года корейской писательнице Хан Ган, конечно же, напомнило мне о Ли Сан Юн – переводчице «Вегетарианки» и «Человеческих поступков». Памяти о ней, её переводческому труду, я и хотел бы посвятить эту статью.

«Мы все зеркала друг для друга. Все вещи в мире отражаются друг от друга, чтобы завершить свое существование. Литература – зеркало мира, а жизнь – вечное зеркало литературы» – описание на рекламной брошуре фестиваля.

Ноябрь 2019-й.
Не знаю, каким по счёту было отражение, дошедшее до меня, но после удачного посещения книжного магазина я заметил в пакете, помимо книги, брошюру спектакля по роману Хан Ган «소년이 온다» с зелёным глазом на обложке и названием «Человеческая фуга». Прочитав несколько обзоров, узнал, что в романе рассказываются истории нескольких участников восстания 1980 года, произошедшего в Кванджу. Я решил сходить на спектакль. Центр искусства «Намсан» находился недалеко от места, где я жил. Действие началось с нас: войдя в зал, мы, зрители, невольно оказались на сцене с высокой деревянной стеной. С трёх сторон на нас смотрели чёрные пустые стулья. Появились актёры, и мы стали теми мальчиками и девочками из 1980-го, которые собрались на площади вокруг фонтана. Это он был на обложке – «глаз» с высоты полёта военного вертолёта, с которого вёлся обстрел по зданию 전일빌딩245 (245 – это количество обнаруженных пуль). Мозг напрягался, вылавливая знакомые фразы, но выстроенные мизансцены, музыкально-пластическая партитура спектакля помогали чувствовать и понимать всё.

Май 2020-й.
Пост в telegram-канале «Литературная партия Кореи»:
«Друзья, наша сегодняшняя встреча будет особенной, к нам присоединится Ли Сан Юн – переводчик обоих романов Хан Ган. Это первый раз в нашем книжном клубе, когда участие в обсуждении принимает переводчик книги месяца! Напоминаем, мы ждём всех на платформе Discord к 19.00 по Москве».

В Корее было 22.00. Тогда я впервые услышал голос Ли Сан Юн сонсенним. Тихий, вкрадчивый. Книга «Человеческие поступки» вышла примерно за месяц до этого созвона, поэтому большинство участников смогли её купить и прочесть. Во время обсуждения я сказал, что не смог прочитать роман, потому что доставки книг из России в Корею не было.
– У меня есть в pdf-формате. Я могу вам дать почитать, если хотите, – предложила Ли Сан Юн, – но об этом давайте в личке. Через минуту из Санкт-Петербурга ко мне в Сеул прилетел файл. Как же я был счастлив! Читая роман Хан Ган, в голове всплывали сцены из спектакля. Читал медленно. Читал неделю. Такой истории – я не знал. Такое не узнать, не закопавшись с головой. Хан Ган это сделала. Собирая материал для романа, она договаривалась о встречах – не все люди могли говорить, записывала интервью, слушала, плакала, обнимала. Сердце дрожало и у меня. За рядами спокойного шрифта я ясно видел всё случившееся с людьми. С теми, в ком история зарождавшейся корейской демократии, история боли живёт до сих пор – его ли, друга, отца, родственника, однокурсника... Боль я чувствовал напряжением внизу живота. Никогда ещё моё тело не реагировало так на текст, на боль через буквы. Она становилась тем реальней и осязаемей, когда я понимал, что те люди ещё живы. С одним ты можешь вместе ехать в метро, сидеть напротив, поймать взгляд другого в проезжающем мимо автобусе или прохожем. Вспомнились двое мужчин из нашей группы во время экскурсии в тюрьме «Содэмун» в Сеуле. Как оказалось, они сидели в этой самой тюрьме после участия в студенческих волнениях в начале 80-х. Их схватили и бросили в камеры, в которые мы с любопытством тогда заглядывали, площадью два на два. И были такие, где человек мог только стоять. В те годы им было 21-22 года. Мальчики. А дедушка корё сарам, то ли из России, то ли из Узбекистана, сказал, что его отец тоже сидел в этой тюрьме, но гораздо раньше, ещё во время японской колонизации.
На созвоне Ли Сан Юн рассказывала, как тяжело физически отражался на ней перевод «Человеческих поступков». И плакала, и не могла уснуть, и только благодаря земле, копошению в огороде она смогла закончить перевод романа.

Сентябрь 2021-й.
Стоим с Ли Сан Юн на Невском проспекте в Санкт-Петербурге у входа в метро. Вечер. Толпы людей. Очень шумно, приходится почти кричать.
– Вдруг ощутила, что во мне есть...
– Земледелец?! – улыбнулся я.
– Да, да! У меня цветов много, и у меня такие помидоры в теплице. Я получаю огромное удовольствие! (Смеётся).
– Вот такие помидоры! Показывает руками размер бычьего сердца.

Через пару дней в крошечном кафе на Мойке в доме № 30 мы сидели за столиком у книжных полок. После почти двухчасового интервью сонсенним предлагает прогуляться по Дворцовой площади.
– Тут недалеко. Я вам покажу, раз завтра вы уже улетаете.
Ночь. Площадная брусчатка делает твою походку неровной. Дышится легко. Легко молчим. Иногда Ли Сан Юн о чём-то спрашивает меня, я отвечаю. Новый Эрмитаж – я и не знал. Атланты! Пока снимаю их, она незаметно успевает сфотографировать меня. Так мы, не замечая, становимся отражением в чьих-то глазах, предметах и событиях, а они – в наших. Правильно ли будет сказать, что перевод книги является отражением оригинального авторского текста? Думаю, да. Хороший переводчик становится его первым читателем и держится на расстоянии. Так необходимо. Но не отдаляясь слишком. Книги, переведённые Ли Сан Юн, навсегда останутся для меня как свидетельства связи с корейской историей и культурой, голосом или его отражением – эхом, которое мы, корё сарам, всегда стремимся расслышать и распознать в ущельях своего естества.

Владимир ХАН