Моисей Семёнович Ким. Сломанная жизнь

История Моисея Семёновича Кима (1906 – 1959) – это история поколения, которое верило в светлые идеалы революции, и эта вера им дорого обошлась. Историческая фраза «революция пожирает собственных детей», приписываемая деятелям Французской революции XVIII века (Ж.Ж. Дантону, П. Верньо), приобретает особую актуальность при рассмотрении судьбы моего двоюродного дяди Моисея.

Моисей родился 6 сентября 1906 года в селе Синельниково-2 Дальневосточного края. Его отец, Иван Кон бя Ким был одним из основателей сельской церковно-приходской школы. Семья была по местным меркам зажиточная. Моисей, как единственный сын (кроме него, в семье было еще три старших сестры), с детства рос в заботе и всеобщем внимании. Как и положено наследнику, ему даже стол накрывали отдельно от сестёр. Одна сестра умерла от болезни еще до революции, другая – вышла замуж за состоятельного жениха, третья – Татьяна, моя бабушка, вышла замуж за Романа Павловича Кима. Он был грамотным писарем, который помогал корейцам писать заявления и прошения, а также работал на земле, где помимо прочих сельскохозяйственных культур на отдельных делянках выращивали и опий – лекарство и товар одновременно. В то время к ныне запрещенным наркотическим веществам: опию, морфию и героину, отношение было другим. Их продавали по рецептам врачей открыто в аптеках во многих странах.
Моисей окончил сельскую школу на русском языке (1920) и второй класс второй ступени на корейском языке (1925).

Приморский край после 1917 года был регионом высокой политической и социальной нестабильности: здесь действовали отступающие белые формирования колчаковцев, семёновцев, каппелевцев, войска Антанты, красные партизаны, японский экспедиционный корпус, корейские партизанские отряды, боровшиеся за освобождение уже оккупированной Кореи. После окончательного установления советской власти на Дальнем Востоке в конце 1922 года молодые корейцы, вдохновленные идеями Октябрьской революции 1917 года («Земля крестьянам, фабрики рабочим», «III Интернационал», «Новое справедливое общество всеобщего равенства»), потянулись в центральную часть России учиться и строить новую жизнь. Корейцы ехали из Приморья по путевкам Всесоюзной коммунистической партии (большевиков), Корейской компартии, по линии Коминтерна.

Согласно архивной справке Министерства обороны России от 7 июля 2021 года, Моисей 1 октября 1927 года вступил добровольно в Рабоче-Крестьянскую Красную Армию (РККА) и зачислен курсантом Московской пехотной школы имени товарища Иосифа Уншлихта. После окончания пехотной школы Моисей служил командиром взвода и стрелковой роты в различных подразделениях РККА в Москве, включая гарнизон охраны Кремля. Вступил в партию в 1932 году, но в 1935 году исключён с формулировкой «за сокрытие социального происхождения», то есть обнаружилось, что его отец был раскулачен в 1929 году. Через два года, 1 февраля 1937 года, старший лейтенант М.С. Ким был уволен в запас из рядов РККА по ст.43, п.Б «в аттестационном порядке по служебному несоответствию». В апреле 1937 года последовал арест. В его уголовном деле сохранился уникальный документ эпохи: «Справка об имущественном положении Ивана Кон бя Кима до и после 1917 года и выписка из Протокола о раскулачивании от 11 января 1929 года». Из справки следует, что у раскулаченного отца Моисея было 15 десятин земли (около 15 га), плуг, борона, скот (коровы, лошади, свиньи), часть земли сдавал в аренду, было два наемных работника и привлекались сезонные работники. Протокол о раскулачивании подписала так называемая «комиссия по разбору жалоб» в составе трех человек: А.А. Зорин (председатель), Шведов и Сон Вон Сек.

Формально Моисей был арестован по обвинению в шпионаже и контрабандной деятельности. Следователями по его уголовному делу были известные одиозные личности – сотрудники Госбезопасности И. Свирский (1906 г.р.) и И. Вольфсон (1901 г.р.). В 1939 году оба осуждены «за фальсификацию уголовных дел и неправомерные методы ведения следствия», они так грубо фабриковали многочисленные дела, что в них из-за спешки концы с концами не сходились и даже в НКВД хватались за голову, видя их работу.
Моисей вспоминал, что били крепко, с апреля по июль 1937 года, были сломаны все рёбра, выбиты зубы, когда он терял сознание, его обливали водой, он приходил в себя, и избиения продолжались. Выбивали признание в шпионаже на Японию. Моисей говорил, что понял: если признается – точно расстреляют, а если выдержит и не признается, то, может, и не расстреляют. Он не сознался («факт вербовки иноразведкой отрицает» – записано в его уголовном деле), поэтому дали ни за что пять лет лагерей, которые в итоге растянулись на 19 лет. Он был освобожден 10 апреля 1956 года определением Военного трибунала Московского военного округа полностью реабилитирован за отсутствием состава преступления.

Со слов Моисея, дошедших до нас, ему после реабилитации в 1956 году предлагали вернуться в Москву с предоставлением квартиры и восстановлением в звании, но он отказался, так как после лагерей у него совсем не осталось здоровья. После освобождения он еще около года жил в деревне Большая Мурта Красноярского края вблизи лагеря, где он по последнему приговору суда отбывал «вечную ссылку», а затем переехал в Казахстан, в Уштобе, где пытался найти родственников. В Уштобе по счастливой случайности познакомился со студенткой Кзыл-Ординского педагогического института, которая училась у моей мамы Ларисы Романовны Ким. По описанию Моисей предположил, что эта семья похожа на семью его сестры Татьяны Ким с тремя детьми. Послал телеграмму, когда бабушка получила и прочитала эту телеграмму, она упала в обморок. Это было первое известие от брата за 19 лет, он практически вернулся из небытия.

В 1958 году Моисей приезжал в Кзыл-Орду. Он много рассказывал о том, что ему пришлось пережить в лагерях. Например, рассказывал, что два раза чудом избежал смерти. Первый раз на пересылке его отправили в числе 12 заключенных собирать ягоды, а когда они вернулись, то узнали, что весь остальной этап увезли на расстрел. Во второй раз Моисей избежал верной смерти благодаря случайной помощи бывшего врача кремлевской больницы, который узнал его и спас от рокового этапа, назначив лечение и искусственное голодание, велел ничего не есть и стал колоть ему глюкозу, вследствие чего его списали как доходягу-дистрофика и он избежал смертельной пересылки на некий остров. Впоследствии рассказывали, что из тысячи отправленных на этот роковой остров к весне выжило только двести человек. И третья мысль, дошедшая до нас от Моисея, заключается в том, что он вспоминал, что жил в лагере только одной мечтой – встретить хотя бы одного земляка-корейца, чтобы рассказать историю собственной судьбы.

Моисей Семенович Ким умер от болезней в 1959 году, место его захоронения до сих пор неизвестно. История его жизни – это история сломанной мечты, но вместе с тем история мужества и несгибаемой воли воина, который прошёл через ад и остался человеком. У него был яркий жизненный старт, почти десять лет безукоризненной военной службы и успешной карьеры, а потом, по версии органов НКВД, «неисправимый недочет» в биографии фактически не оставил шансов избежать репрессии, сломавшей его жизнь. Судьба Моисея – это история о стойкости, боли и несправедливости, о том, как легко можно стать жертвой той самой идеи и системы, которой посвятил жизнь.

Алексей КИМ,
Санкт-Петербург, Россия