Корё сарам и челночная торговля

Первые «челноки», или «челночники», появились в СССР в конце 1980-х, а «челночный бизнес» стремительно вырос в 1990-х во всех постсоветских странах. Дефолт советской экономики, массовая безработица, многомесячные задержки зарплаты, отсутствие и дефицит всех видов товаров вынудили десятки миллионов людей искать альтернативные способы заработка.

Численность людей, занятых челночеством, трудно поддаётся учёту, так как системная советская статистика осталась в прошлом, оперировать приходится приблизительными оценками. Следует учитывать также разницу между самими челночниками и реализаторами, которые торговали на рынках чужим товаром и получали «комиссионные». Базарные торговцы могли покупать у челноков мелкооптом и продавать в розницу с добавленной стоимостью. Численность челноков могла колебаться в зависимости от времени года, от режима пограничного и таможенного контроля и множества других обстоятельств.

Поэтому достаточно сложно выяснить, сколько корейцев СНГ участвовали в челночном бизнесе. Любые цифры могут вызвать возражение.

В исследованиях учёных из Высшей школы экономики (ВШЭ) говорится, что только за 1992-1993 годы число челночников увеличилось в четыре раза. Челноки, как правило, не были зарегистрированы как предприниматели, а платили государству только торговый сбор – обязательный платёж для сфер торговли. Нормы беспошлинного ввоза товаров постоянно менялись. Некоторые и вовсе ехали как туристы. Но на вокзалах при виде людей с огромными клетчатыми сумками все сразу понимали – челнок. В том же исследовании учёных из ВШЭ говорится, что, по данным Госкомстата России, в 1995–1996 годах товары, которые ввозили челноки из стран дальнего зарубежья, составляли треть российского импорта. Из Китая, Вьетнама, Польши, Турции, ОАЭ и Кореи везли одежду и обувь, технику и игрушки, продукты питания, стройматериалы и многое другое. В одной только Москве функционировало более 200 рынков и ярмарок, услугами челноков пользовался каждый второй москвич.

Челночество оказалось на грани гибели из-за дефолта России 1998 года, последовавшего за резким снижением мировых цен на нефть и финансовым кризисом в Восточной Азии. Обвал рубля, курс которого к доллару упал за полгода до начала 1999-го в 3,5 раза, вызвал огромные убытки челноков, так как все расчёты производились в долларах. Однако челночное предпринимательство не погибло, а сократилось в размерах и стало подстраиваться под новые условия. Появились туристические компании, которые брали на себя организацию шоп-туров по разработанным программам и намного упрощавшим вопросы получения виз, закупа товаров и отправки карго.

Экономический кризис 1998 года ускорил процесс превращения мелкого челночества в челночный бизнеса. Резкое снижение прибыли заставило мелких челноков свернуть свою деятельность или переориентироваться на торговлю импортных товаров, ввозимых крупными торговыми компаниями. В 2010-е годы сворачивание челночества продолжилось как в России, так и в странах Центральной Азии.

Стереотипно предполагается, что челноками были в основном женщины. Однако оказалось все гораздо сложнее, так как половой состав зависел от вида деятельности, национальности, закупаемых товаров и так далее. За товаром ездили как мужчины, так и женщины, а на рынках торговали в основном женщины, зачастую наёмные.

Корейцы вовлеклись в челночество наравне с представителями разных этнических групп. Отличия в половозрастной и профессиональной структуре челноков-корейцев со среднестатистическими показателями не просматриваются. Однако есть специфические особенности в практике этого вида предпринимательства корейцев России и Центральной Азии. Прежде всего это касается страны закупа товаров. Несмотря на то, что корейцы-челноки ездили вместе с другими в Турцию, Индию, Китай или Италию, их удельный вес был намного больше среди челноков в Южной Корее. Во-вторых, корейцы, точнее кореянки, из Ташкента, Алматы, Москвы, Хабаровска и других крупных городов закупали и торговали в основном одеждой хорошего качества, то есть высшей категории качества, модного дизайна и имеющей более высокую стоимость. Поэтому, в-третьих, такая одежда продавалась в бутиках, а не на рынке. Хотя, безусловно, они также занимались завозом и торговлей недорогих и ходовых товаров.

Корейцы-челноки не бросались в глаза на Черкизовском или Лужниковском рынках в Москве, но на Ташкентском рынке в квартале Куйлюк корейцы были на виду ещё в советские времена. Тогда квартал слыл своеобразным этническим центром среднеазиатских корейцев. В нем проживало свыше 10 тысяч корейцев, а соседство с корейскими колхозами превратили его в «корейский базар». В 1990-х изменился ассортимент товаров, на смену самодельным корейским картам хато, соломенным шляпам, овощерезкам пришли джинсы, противосолнечные очки, бейсболки и так далее.

В отличие от изученности феномена челночного бизнеса в России и освещённости нелёгкой доли челноков в СМИ и интернете, найти значимые публикации о челночестве в Узбекистане и Казахстане сложно. Парадоксально, но наиболее информативной оказалась статья Маркуса Кайзера – сотрудника Исследовательского центра социологии развития Билефельдского университета (Германия), в которой даётся научный анализ перехода от торговли как второй экономики в советский период к торговле как неформальной экономике независимого Узбекистана. Статья основана на материалах 386 интервью и 300 стандартизированных анкет, составлявших солидную базу источников.

В 1991 г. правительство Узбекистана стало выдавать лицензии на торговлю, чтобы покрыть острый дефицит потребительских товаров. Узбекские челноки легально ввозили в страну товары, в основном из Пакистана и Афганистана, а затем переправляли их в Казахстан контрабандой, где продавали в казахстанской валюте по ценам выше, чем в Узбекистане. Затем тенге свободно обменивались на доллары, за которые у себя на чёрном валютном рынке получали узбекские сумы. Затем они меняли сумы на доллары по официальному курсу в Национальном банке. Такая многоходовка давала дополнительную прибыль и минимизировала выплаты в бюджет.

Рынок «Хорсу» в Ташкенте стал крупным торговым хабом в Центральной Азии. Потеря контроля за сделками на рынке подтолкнула городскую администрацию организовать новый рынок за пределами столицы, известный как «Ипподром». Оптово-розничный рынок «Ипподром» стал местом сделок, которые, по словам респондентов М. Кайзера, достигали до 100 тыс. долларов. Рынок делился, как говорят, на «корейский» и «китайский». На «корейском» рынке, где почти четверть продавцов – этнические корейцы, торговали качественными товарами, ввезёнными из Европы, Южной Кореи и Японии. На «китайском» – продавали ширпотреб из Китая, Ирана и Турции, а торговцами были узбеки или уйгуры. Рынок получил такое название, потому что рядом с ним находился центр верховой езды – ипподром.

Рынок «Соцгород» на юго-западе Ташкента делился на зону постоянных продавцов с киосками или лотками и реализаторов ширпотреба «с полу», с натянутых верёвок и подручных средств. Основанный в 1994 году, он был местом торговли для около 100 продавцов, число которых выросло через пять лет до 2 тысяч.

Хотя челночество в Казахстане не стало предметом научных исследований, оно было на слуху, и все в той или иной степени сталкивались с торговлей челноков. Неслучайно, как сообщалось в прессе, заместитель председателя Каргандинского областного филиала партии «Нур Отан» Есет Есенгараев внес предложение установить три памятника челнокам в городах Астана, Алматы и Караганда. Глава Евразийской ассоциации предпринимателей Жомарт Алдангаров написал письмо Главе государства, в котором отметил, что челнокам удалось уберечь страну от тотальной нехватки товаров. В тот период они внесли большой, может быть, решающий вклад в развитие страны. Люди не только обеспечивали себе приличный заработок, но и создавали рабочие места. Памятники не установили, но с мнением Есенгараева – Алдангарова о важной роли челночества для миллионов людей и самого государства были солидарны все здравомыслящие граждане страны.

Каких-либо систематизированных сведений о корейцах – рыночных торговцах в Ташкенте, Алматы или в других городах нет, как нет никаких исследований в виде анкетирования, интервью или публикаций научных отчётов или статей. Зато много слухов и разговоров о корейцах, занятых в рыночной торговле. Известно, к примеру, о том, что певица Анита Цой в молодости занималась челночеством и торговала на рынке в Лужниках. Наверняка тюками, набитыми ширпотребом, пришлось ворочать и другим известным в России и странах Центральной Азии корейцам. Но они об этом не любят вспоминать. Поэтому о челночном бизнесе корейцев осталось больше вопросов, чем вразумительных и содержательных ответов.

Герман КИМ, профессор, д.и.н.