В последующем, как заявляли её соседки, девушка не до конца осознавала, что с ней произошло. Позже Джейн Доу обратилась в полицию кампуса и заявила, что подверглась сексуализированному насилию со стороны семи мужчин. Университет начал расследование, и деятельность Chi Phi была приостановлена.
Тем временем почти все обвиняемые отрицали обвинения в свою сторону. Джейн Доу ушла из университета из-за случившегося. Двоих из семерых обвиняемых отчислили, а остальные получили наказание в виде отстранения от учёбы, обязательных работ, а также написания эссе с раскаянием.
Почти все обвиняемые свою вину отрицают. Когда их имена стали известны, в центре внимания оказался Уинстон Ли, выходец из влиятельной южнокорейской семьи. Он внук бывшего премьер-министра Южной Кореи Ли Хон Гу, а его отец, Ли Хён У, финансовый топ-менеджер из Гонконга. Следователям Корнелла Уинстон Ли говорил, что сексуальный контакт был добровольным. Его адвокаты заявляют, что огласка нанесла колоссальный ущерб его репутации, хотя уголовных обвинений никому из семерых до сих пор не предъявлено.
Огласка, тем не менее, дала результат – после подачи иска окружная прокуратура объявила, что возобновит проверку и может этой осенью передать дело большому жюри. Защита, со своей стороны, ссылается на то, что, по словам прокурора, первоначальные показания Доу заметно расходились с версией, изложенной в иске почти два года спустя.
Несмотря на оглашенные имена обвиняемых мужчин, общественность всё же начала интересоваться личностью самой истицы, на что в сети миллионы неравнодушных запустили флешмоб «Я – Джейн Доу». Пользователи называют себя именем потерпевшей, чтобы оставить истинную личность анонимной.
Казахстанская практика
Во-первых, у казахстанских университетов нет аналога американской системы Title IX. Так называется раздел федерального закона об образовании, принятого в США в 1972 году. Он запрещает дискриминацию по признаку пола в любом учебном заведении, которое получает федеральное финансирование, и распространяется на сексуальные домогательства, насилие, насилие в отношениях и преследование. Каждый американский вуз обязан иметь координатора по Title IX и реагировать на сигналы о домогательствах, как только о них узнают координатор или уполномоченное должностное лицо. Студентке не нужно идти в полицию – Title IX и уголовное преследование существуют раздельно, поэтому университет может отчислить или отстранить студента даже без уголовного дела. Именно так и получилось в Корнелле. Правила прямо распространяются на здания, которые принадлежат официально признанным студенческим организациям или находятся под их контролем, то есть на дома братств и сестринств. Если вуз не справляется со своими обязанностями, его можно лишить
федеральных денег или привлечь к суду, как сделала Джейн Доу. В Казах-стане ни такой обязанности, ни такого рычага нет, и подать иск к вузу за то, что он «не защитил» студентку, в нашей практике почти немыслимо. Во-вторых, как и в Корнелле, двигателем расследования часто становится не заявление, а резонанс (вспомним дело бывшего министра национальной экономики Куандыка Бишимбаева).
Американская система тоже далека от идеала – два года ни одному из семерых не предъявили обвинений. Но в ней у пострадавшей есть хотя бы несколько дверей, в которые можно постучать. У казахстанской студентки такая дверь, как правило, одна, и открывается она только тогда, когда о беде узнает вся страна.
Илья РИ