Подобный аудиовизуальный перформанс, седьмой эпизод «Церемонии вечного ветра», был посвящен истории корё сарам. Пьеса, представленная южнокорейской художницей Джун Со Джунг, называется «Я – девятихвостая лиса». В своем исследовании звучания истории корё сарам она обращается к годам депортации, в частности, пытается осмыслить ее через историю Корейского театра. Пьесу исполнил специально собранный для триеннале ансамбль из традиционных, академических и экспериментальных музыкантов.
Произведение Джун Со Джунг – один из немногих современных взглядов на историю постсоветских корейцев, его можно назвать свежим и в какой-то степени смелым. Её работа собрана из сложной интерпретации и многослойных смыслов. То есть не для всеобщего понимания. Здесь важны ощущения, способность увидеть неявное. Её работа, как и любое современное искусство, не ограничивает своего зрителя, у него есть возможность придумать свои смыслы, возможно, даже там, где их не было.
Первый кадр, который увидел зритель, начинался с лесного пожара. Источник огня неизвестен, как будто обычное природное явление или стечение обстоятельств. Сразу хочется сопоставить возгорание с историей постсоветских корейцев. Огонь разрастался, окольцовывал густой лес. Корейцы в этой истории, как ростки, проросшие из пепла. Какие бы катаклизмы не случались – жизнь продолжалась. Ростки, хотя и проросли на истлевшей земле, на том месте, что лишь напоминало былые громадные деревья, были совершенно новой природой, непохожей на прошлую память. Закадровый голос обращался к зрителю с объяснением: «Это история о самоисцелении…» Жизнь на самом деле никогда не прекращалась.
В оркестре были и каягым, и домбра, и электронные инструменты. Но речь не шла о музыке, инструменты передавали звучание того времени, которое многие из нас либо позабыли, либо никогда и не слышали. Стук колес, старческое «айгу, айгу», резкое шиканье, которое подавляет застрявший в горле плачь. На кадрах быстро появлялись знакомые картины: Уштобе, поезд, Бас тобе и могилы. Художница Джун в своем представлении часто обращалась к искусственному интеллекту. С помощью него на местах захоронения тенью выросли изображения корейских семей из Владивостока. Все они, депортированные, уже почти сто лет лежали в уштобинской земле.
Использование ИИ вызывало смешанные чувства. С одной стороны, новый размах в творчестве, с другой – очередная силиконовая картинка. Особенно следы ИИ были заметны на моментах с историей Корейского театра. Используя архивные кадры и современные материалы, художница Джун как будто старалась показать преемственность, благодаря которой театр процветает по сей день. Цветные кадры вылезали из черно-белых неорганично, неуклюже. ИИ размывал лица оригинальных фотографий настолько, что сложно было узнать даже знакомых людей. То ли это погрешность, то ли творческая задумка, которая должна была заставить зрителя смутиться.
Почему это все равно нужный и смелый проект? История должна переосмысляться. Не только нами, носителями культуры, но и зарубежными соплеменниками. Поскольку не каждой диаспоре выпадает возможность взглянуть на себя чужими глазами. Может, этот взгляд поможет нам прожить и отпустить травму прошлого, укорениться в настоящем и перестать оглядываться.
Кураторы триеннале «Церемонии вечного ветра» – Ануар Дуйсенбинов, Мадина Садыбекова (Казахстан) и Стас Шарифулла (Швейцария). Проект организован при поддержке Культурного центра при Посольстве Республики Корея в сотрудничестве с Корейским театром и ансамблем «Бидульги».Диана СОН, Алматы