Корея на пороге перелома: Что сибирская газета 1903 года рассказывает о Корее накануне больших перемен

В одном из номеров ежедневной газеты «Сибирская жизнь» за 1903 год, издаваемой в Томске, вышла небольшая заметка под названием «Дальний Восток. Заметки из корейской жизни». В ней указано, что источником информации стала японская газета Tokyo Nichi-Nichi, опубликовавшая корреспонденцию из Сеула. Таким образом, текст, дошедший до российского читателя, был не прямым наблюдением, а вторичной передачей информации – из Кореи через Японию в Россию. Подпись Ф. Судзуки, скорее всего, принадлежит автору оригинальной статьи.

Неслучаен перечень количества иностранных специалистов, находившихся на службе корейского правительства, – 64 человека из восьми стран, и доминирование японцев: 35 японцев, 8 англичан, 5 североамериканцев, 5 русских, 4 француза, 4 немца, 2 датчанина и 1 бельгиец. Сухая статистика, как политическая карта эпохи. Заметное присутствие иностранцев наглядно отражало расстановку сил в Корее накануне русско-японской войны (1904-1905).

Японская пресса тогда обладала устойчивым присутствием в Корее – газета на японском языке «Кандзё синпо» (дословно «Новости Хансона», основана в 1894 г.) издавалась в Сеуле при поддержке Министерства иностранных дел Японии. Корреспонденты, переводчики, советники и чиновники имели доступ к административной информации. Показательными являются данные о государственном бюджете Кореи за 1903 год. Расходы – 10 765 491 иен, а доходы – 10 766 115 иен. Так как первоначально публикация была в газете Tokyo Nichi-Nichi, вполне понятно почему денежные единицы приведены в иенах.

Заметка начинается с того, что по предложению русского посланника корейское правительство направило 5 студентов Института русского языка в Сеуле и 5 сыновей высокопоставленных чиновников в Санкт-Петербург для практического изучения русского языка. Этот факт свидетельствует не только об интересе к российскому образованию, но и о стремлении корейской элиты в условиях нарастающего давления со стороны Японии укрепить отношения с Россией, чтобы иметь союзника для будущих политических манёвров.

Заканчивается заметка конфликтом между традицией и государственным управлением. Древние корейские траурные обычаи, требовавшие многолетнего отстранения от службы, вступали в противоречие с потребностями бюрократического аппарата. «Дети после смерти родителей обязаны соблюдать траур в течение трёх лет. В этот период им, в частности, запрещается продолжать государственную службу.» Указ императора, ограничивший срок траура для чиновников двумя месяцами, символизирует попытку поставить эффективность государства выше ритуала – шаг трудный, но неизбежный в условиях модернизации. Таким образом, короткая публикация в «Сибирской жизни» за 1903 год показывает Корею в момент хрупкого равновесия: между традицией и реформами, между собственным суверенитетом и внешним давлением. А подборка тем в заметке – это взгляд не случайного наблюдателя, а пристальный взгляд новой индустриальной Японии эпохи Мэйдзи на Корею, переживавшую болезненный переход от традиционного уклада к новым формам государственного управления в начале XX века.

(Материал подготовлен с использованием информации телеграм-канала «Корейская генеалогия» и нейросети Яндекса «Поиск по архивам»)

Архивные тексты учат нас не только истории, но и внимательному чтению – умению понимать и слышать тех, чьи голоса звучали не так громко.

Владимир ХАН