КИМ СУН ДЯ

У каждого посёлка, входившего некогда в состав крупного колхоза, было своё название и лицо. Вот и посёлок Балыкчи, куда мы приехали в дом Ким Сун Дя, был в составе корейского колхоза «Ленинский путь» Узбекской ССР. Ташкент в настоящее время настолько увеличил свою агломерацию, что граница области и узбекской столицы проходит по реке Чирчик, что хорошо видно на карте. По одну сторону берега – Ташкент и его окраина, по другую – Ташкентская область. Поэтому дорога до посёлка была без контрастов и запоминающихся маяков. Для новых приезжих лицо населённого пункта приобретает свои черты по мере знакомства с его жителями. Корейцев в Балыкчах совсем немного – больше казахов. Если раньше было примерно поровну, то теперь иначе. Можно ли этот феномен объяснить только родственными узами казахов? Не уверен. Хотя если учесть, что корейцы переехали в города, мигрировали в Казахстан, Россию и Корею, а в традиции казахов было всегда иметь много детей, то, наверное, как сейчас и получилось. Живой пример сын тёти Сун Дя – Владимир, который четыре года безвыездно жил в Корее и зарабатывал на заводе. Исправно отправляемые матери деньги шли на ремонт дома, чьей аккуратностью, чистотой и прохладой все мы были впечатлены. Материнская стратегия была озвучена без какого-то либо стеснения – дом должен быть хорошим, иначе никакая девушка не захочет выйти замуж.

После приветствия, когда вся наша группа зашла в дом, я остался во дворе, потому что внимание привлекли развешанные под навесом листья сиряги. Вдруг залетевший в тень ветерок, тоже искавший хоть какого-то убежища от солнца, раскачал листья, а те зазвенели, как детские погремушки, добавив к шелесту листьев дуба, который возвышался посреди огорода, сухой шорох. Думаю, многие корейцы легко могут представить не только этот звук, но и почувстовать запах, когда варят сиряги в бульоне, добавив, после или до, ложку тёмного тяя. Кстати, сушат сиряги все по-разному. Кто-то лепит снежки, кто-то давит и делает их плоскими – у каждой хозяйки своя привычка. Когда в Корее в магазинчике у дома встречаешь упакованные листья редиса с надписью 시래기 (сиряги), знакомое слово возвращает тебя в родное село на старый моктусай, когда в детстве, почему-то чаще в неохотку, ты уплетал мамино сиряги-тямури. А сейчас со всей ясностью удостоверяешься, что шорох сушёного сиряги, однажды услышанный тогда, – остался в тебе навсегда...

Владимир ХАН