КИМ ДОН У. СИЛА ДОЛГОЙ ПАМЯТИ

Интервью с южнокорейским фотографом Ким Дон У писали в аэропорту Алматы, куда он прилетел из Кызылорды вместе со съёмочной группой и ожидал самолёт в Сеул. Наверное, он единственный фотограф, который пытается запечатлеть историю движения за независимость Кореи за рубежом. Поэтому корейские следы он находит за тысячи километров от полуострова. На интервью приехали с Еленой Тен, которая знакома с фотографом не первый год (Лена профессиональный переводчик). По дороге в аэропорт она рассказала много интересного из его жизни – за что ей очень благодарен.

– Вы ездите по всему миру, изучая следы корейской диаспоры. Какая страна была первой?
– Первой была Индия. Посетил Красный форт (Лал-Кила) в Дели. Думая, что это просто известная туристическая достопримечательность, неожиданно узнал, что во время Второй мировой войны там находились бойцы Корейской освободительной армии. Участвовали в боевых действиях в составе войск союзников. Я начал искать информацию о том, как много таких следов разбросано по всему миру? Занимался ли кто подобной работой раньше? Оказалось, что государственные исследования были, но материалы собраны и систематизированы слабо.

– То есть изначально вас интересовала не диаспора?
– Да. Сначала я хотел просто документировать объекты, связанные с историей борьбы Кореи за независимость за рубежом. Но постепенно стало ясно, что история независимости и история диаспоры – тесно связаны. Когда в Мексике я встретил потомков корейских переселенцев, увидел историю корейской эмиграции на Гавайях, затем познакомился с судьбами корейцев Центральной Азии, – стало понятно, что за каждой историей диаспоры скрывается история борьбы и поиска своего места. Поэтому сегодня я рассказываю не только об освободительном движении, но и о людях, которые были вынуждены жить вдали от Кореи.

Наблюдая за Ким Дон У, сидящим напротив, было заметно, что он по-настоящему увлечён своим делом. Несмотря на усталость, которая опускается в день отъезда, его голос говорил о другом. Интонация, с которой он рассказывал о своих открытиях, жесты и глаза говорили о человеке, способном легко посвятить делу всю жизнь.

– Меня всегда волновала одна мысль. Большинство этих людей, однажды покинув родину, не вернулось обратно. Я часто думаю о том, что они чувствовали. Что означала для них тоска по родным местам? Как жили с этим чувством? Наверное, именно этот вопрос и стал для меня настоящей отправной точкой.

– Для Южной Кореи историю корё сарам представляют слишком драматично (в этом есть и наша ответственность).
– Если честно, тяжёлой была судьба практически всех корейских переселенцев. Кто уехал на Гавайи, кто в Мексику, кто в Приморье и позже оказался в Центральной Азии. Не было такого места, где жизнь складывалась легко. Вопрос не в том, кого жалеть больше или меньше. Важно понимать – это часть нашей общей истории. Главное, не сочувствие, а осознание, что все мы вышли из одного корня. Мы можем жить в разных странах, говорить на разных языках, но у нас есть общая историческая память. Именно это создаёт чувство близости между нами.

– Может ли сегодня память о первых поколениях помочь сохранить связь между корейцами разных стран?
– Конечно. Но память нельзя считать чем-то постоянным. Если её не передавать, она исчезает. С годами воспоминания становятся размытыми, поэтому так важно возвращаться к этим историям и рассказывать их заново, сохраняя документы, фотографии, свидетельства. Мне кажется, моя работа – это попытка хотя бы немного замедлить процесс забвения.

ONE WAY. Одна большая история – фильм о движении за независимость

– С вами приехала съёмочная группа, которая снимает документальный фильм. Расскажите об этом подробнее.
– Фильм One way объединяет истории нескольких людей, которые оказались на Гавайях, в Мексике и в Центральной Азии. Это история тех, кто отправился за океан в поисках лучшей жизни, кто участвовал в борьбе за независимость Кореи, история корейцев Центральной Азии, переживших депортацию, но сумевших заново построить свою жизнь на новом месте. Это фильм о том, как корейцы более ста лет искали путь к своей родине, сохраняли свою идентичность и преодолевали трудности.

– Такой проект требует больших затрат?
– Сейчас нас всего трое – команда небольшая, но даже при таком составе расходы оказываются весьма серьёзными.

В ближайшее время группа планирует запустить краудфандинг в Корее (люди добровольно жертвуют или инвестируют небольшие суммы денег).

– Скоро предстоят поездки в Японию, Мексику, США и Китай. Если появится возможность, хотелось бы поработать и в Европе.

– Когда рассчитываете закончить съёмки?
– Съёмочный период продлится примерно до следующего года. Если всё получится, как задумали, то через два года фильм должен выйти на большой экран – мы ориентируемся на кинопрокат.

– Покажете в Казахстане?
– Конечно. Если будет приглашение, я с удовольствием организую специальные показы.

Карта памяти: могилы корейцев по всему миру

– Многие не знают, где находятся могилы людей, сыгравших важную роль в истории корё сарам. Поэтому мы хотим создать «карту памяти» – через приложение на телефоне найти и посетить захоронение, увидеть фотографии и прочитать информацию об этих людях. Вы фотографировали могилы многих известных корейцев, можете поделиться их геолокациями?

– Конечно. Я уже нашёл и зафиксировал множество захоронений. Среди них могилы Ли Гыль Су, Ён Сон Ёна (Ен Сен Нен), его супруги Ли Гён Хи, Ли Ам Дока (Ли Хам Дек) и других известных людей.

– Вы много фотографируете кладбища. Почему вас так притягивают эти места?
– Мне кажется, люди не понимают, насколько это важное пространство памяти. На каждом памятнике – лицо человека, своя судьба, своя история, свои надежды. И когда смотришь на эти лица, возникает очень сильное ощущение присутствия. Наверное, поэтому меня постоянно тянет возвращаться туда. Кроме того, каждый раз возникает ожидание открытия. Я думаю, что написано на этом памятнике? Какая история скрывается за этим человеком?

– Был какой-то особенный случай?
– Да. Когда я нашёл могилу Ким Дюна в Кызылорде – известного советского корейского писателя, поэта и драматурга, одного из зачинателей и ветеранов корейской литературы в СССР – на обратной стороне памятника была надпись на корейском: «Не смог завершить путь, по которому шёл. Скорбно.» Когда я прочитал эти слова, меня буквально захлестнули эмоции. Это всего одна строка, но за ней чувствуется целая судьба человека. Именно такие моменты становятся для меня самым сильным переживанием.

История с президентом Юн Сок Ёлем

– В Корее широко обсуждалась ваша история, связанная с бывшим президентом Юн Сок Ёлем. Что тогда произошло?
– Меня пригласили на большую встречу с президентом и попросили выступить с короткой речью. Во время выступления я рассказал о старом аэродроме в США, связанном с историей корейского освободительного движения. Его построили ещё в 1920 году. Я попросил помочь сохранить этот исторический объект. Когда президент прощался и проходил мимо участников, я ещё раз напомнил ему об этом. И тогда он ответил: «Если слишком дорого, то купить не получится». Честно говоря, меня такой ответ очень задел. Потому что речь шла не о коммерческом объекте, а об историческом месте, связанном с борьбой за независимость нашей страны. Целый год я никому об этом не рассказывал. Но после моего интервью к годовщине Первомартовского движения – газеты вынесли её в заголовки. Разгорелась серьёзная общественная дискуссия. После этого многие проекты, связанные с государственными структурами, для меня закрылись. Сейчас ситуация постепенно меняется, но тот период был непростым.

Сила долгой памяти

– Я до сих пор ещё не побывал во многих местах. Каждый год появляются новые материалы, новые истории, новые люди. Этой работы мне хватит на всю жизнь. Кроме того, постоянно всё меняется. Недавно я приехал на первое место захоронения Ге Бон У, где ещё год назад стоял памятник. А теперь его уже нет. Оказалось, что родственники решили привести участок в порядок и демонтировали старую конструкцию. Такие изменения происходят постоянно, и если их не фиксировать сегодня – завтра они могут исчезнуть навсегда.

– Вы были в Узбекистане и встречались с фотографом Виктором Аном.
– Мы много разговаривали. Виктор Ан прекрасно понимает, что такое работа с памятью и историей. Меня поразило, насколько схожим оказалось наше отношение к документированию. Он сказал мне: «Записи и документы обретают настоящую силу только со временем. Поэтому нужно продолжать собирать их и сохранять для будущего». Мне кажется, это очень точное определение того, зачем вообще нужна такая работа. Когда ты что-то фиксируешь сегодня, результат может быть незаметен. Но через десять, двадцать или пятьдесят лет эти материалы могут оказаться бесценными.

Именно поэтому – нельзя останавливаться.

Владимир ХАН