Хон Бом До – история одного донесения

Малоизвестным эпизодом биографии Хон Бом До является интерес, который к нему проявляли российские спецслужбы еще до революции 1917 года. Во Владивостоке, как и в Российской империи, в целом охранные отделения в начале XX века были сравнительно новым институтом политического сыска. Если в 1900 году их насчитывалось всего три, то к 1907 году – уже двадцать семь. Владивостокское охранное отделение осуществляло политический сыск, наблюдение за общественно активным населением региона, борьбу с революционным движением, перлюстрацию корреспонденции, а также выполняло контрразведывательные функции. Особое внимание охранка уделяла корейской диаспоре, среди которой активно действовали участники антияпонского национально-освободительного движения.

Начало XX века стало временем серьезных политических перемен на Дальнем Востоке. После установления в 1905 году японского протектората над Кореей национально-освободительное движение корейского народа значительно усилилось. Его деятельность разворачивалась не только на территории самой Кореи, но и в приграничных районах Российской империи.

Российские власти в целом старались не препятствовать деятельности корейских партизан, рассматривая их как потенциальных союзников в противостоянии с Японией. Однако такая политика имела свои пределы: вмешательство следовало всякий раз, когда действия корейских патриотов могли осложнить российско- японские отношения.

Характерным примером стало предотвращение покушения на японского премьер-министра Кацуру Таро летом 1912 года. Получив сведения о выехавших в Харбин корейских партизанах, жандармы Владивостока сообщили об этом местным властям, после чего предполагаемые участники заговора были арестованы. Одновременно, 27 июня 1912 года, во Владивостоке были задержаны несколько корейцев, среди которых оказался Ли Бом Сок – бывший начальник полиции Сеула. Аресты проводились полицейскими 4-й части Владивостока, на территории которой находилась Корейская слобода. Именно городская полиция располагала развитой агентурной сетью среди корейского населения, тогда как охранное отделение подобных возможностей практически не имело. Уже 4 июля 1912 года Ли Бом Сок и остальные задержанные были освобождены, а в начале августа, после возвращения Кацуры Таро в Японию, наблюдение за ними было прекращено. Этот эпизод наглядно показывает, что российские власти стремились не столько пресечь деятельность корейских организаций, сколько избежать осложнений в отношениях с Японией.

Важным историческим источником, позволяющим понять деятельность корейских патриотов и отношение к ним российских властей, является донесение начальника Владивостокского охранного отделения ротмистра Иллариона Евстафьевича Хуциева № 4795 от 7 октября 1910 года. Для получения сведений о жизни корейской общины Владивостока охранное отделение привлекло специального осведомителя. Благодаря его донесениям российская полиция получила информацию о деятельности известных лидеров корейского национально-освободительного движения – Ли Бом Юна, Хон Бом До и Ю Ин Сока. Согласно агентурным сведениям, именно они координировали антияпонскую борьбу как в Корее, так и за ее пределами.

Хон Бом До попал в поле зрения царской охранки уже в 1910 году. Со ссылкой на вышеуказанное донесение на него была заведена именная карточка, в которой имя было записано как «Хонг-Пом-До».

Особое место в донесении занимает описание съезда представителей корейских партизанских отрядов, состоявшегося 8 июля 1910 года в районе деревни Ам-бам-би близ Славянки (ныне Хасанский район Приморского края). В работе съезда приняли участие около 150 делегатов корейской военной организации «Чан-ы-сой». Главным итогом встречи стало объединение ранее действовавших самостоятельно вооруженных отрядов под руководством Ли Бом Юна, Хон Бом До и Ю Ин Сока. Съезд избрал Ю Ин Сока главнокомандующим войсками в тринадцати корейских провинциях, Ли Бом Юна – председателем организации, а Ли Наш Кыя и Ли Шан Сера – на ответственные военные должности. В донесении также перечислены ближайшие соратники Ли Бом Юна: «И-Сан-Серъ, Кимъ-Хуа-До, Ан-Хан-Ди, Ли-Кю-Пунъ, Ли-Бом-Секъ, Кон-Ю-Санъ, Ли-Ги, Ли-Ти-Конъ, Кимъ-Хан-Манъ и Хон-Пон-До». Кроме того, упоминаются состоятельные и влиятельные представители корейской общины, поддерживавшие национально-освободительное движение: «И-Тен- Хо, Эм-Ин-Сенгъ, Киш-Хи-Сенъ и Анч-Чанг-Хо».

Российская охранка внимательно следила за деятельностью этих людей, рассматривая ее как важный фактор политической ситуации на Дальнем Востоке. Особую обеспокоенность властей вызывали планы Ю Ин Сока организовать поджоги портов в Корее, возобновить партизанские действия в северных районах страны, а также развернуть распространение антияпонских прокламаций и пропаганду идеи объединения корейцев для борьбы против японского господства.

Вскоре ситуация осложнилась. В донесении сообщается, что в охранное отделение поступили заявления нескольких лиц о том, что «Ли-Пом-Юнъ, Ли-Шан-Серъ, Хонг-Пом-До, Ким-Цуа-До, Ю-Ин-Секъ и Ким-Хан-Манъ чинят непосильные поборы на формирование партизанских отрядов с корейцев, населяющих Владивосток, Южно-Уссурийский, Иманский и Ольгинский уезды». По словам заявителей, денежные сборы носили принудительный характер и производились якобы от имени российских властей. В результате расследования были арестованы двадцать девять человек из окружения Ли Бом Юна, однако самому руководителю удалось скрыться в Китае. Во время обысков были обнаружены документы, содержавшие сведения о дислокации японских войск и военных учреждений в тринадцати провинциях Кореи. Эти материалы предназначались для передачи российской стороне и свидетельствовали о стремлении корейских патриотов наладить сотрудничество с Россией в борьбе против японского господства.

Особый интерес представляют выводы, сделанные ротмистром Хуциевым по итогам расследования. Он считал, что жалобы на действия партизан были, «несомненно, организованы агентами местного японского консульства» с целью дискредитации корейского национально-освободительного движения. Кроме того, начальник охранного отделения обращал внимание на негативную реакцию российского общества на репрессивные меры в отношении корейских патриотов. По его мнению, подобные действия подрывали доверие корейского населения к России, что было крайне нежелательно, поскольку именно корейцы являлись важным источником разведывательной информации о деятельности Японии и Китая на Дальнем Востоке.

Таким образом, одно полицейское донесение сохранило для истории ценное свидетельство сложных взаимоотношений между российскими властями, корейскими борцами за независимость и японским влиянием на Дальнем Востоке в начале XX века. Оно показывает, что Хон Бом До был не просто выдающимся партизанским командиром, но и заметной фигурой международной политики, за деятельностью которой внимательно наблюдали российские спецслужбы. Документ позволяет увидеть не только масштабы корейского национально-освободительного движения и роль таких его лидеров, как Хон Бом До, Ли Бом Юн и Ю Ин Сок, но и сложный характер российско-корейских отношений накануне крупнейших геополитических потрясений XX столетия.

Ирина КИМ,
доктор экономических наук, Кызылорда