Казахские и корейские имена – традиция или архаизм?

Нередко мы слышим, что казахские и корейские традиции схожи между собой. И схожи они даже в том, как оба народа называли своих детей. Особое внимание мы хотим обратить именно на женские имена, поскольку и казахи, и корейцы, будучи приверженцами патриархальной системы, чаще предпочитали сыновей дочерям. Хотя эти нравы стали быстро устаревать, некоторые следы старых традиций все равно проявляются в именах наших современников и современниц.

Традиции и суеверия в казахских именах

К именам в казахских традициях относились с особым вниманием. Поскольку наши имена не только отражают характер, но и могут повлиять на дальнейшую судьбу. Так по крайней мере думали в древности, в наше же время люди считают иначе. Имя можно выбрать, и не обязательно следовать суевериям.
Недавно в Костанайской области девушка сменила имя с Ұлболсын на Аишу. В социальных сетях она получила много поддержки и понимания. После этой новости обсуждение имен, начинающихся с «ұл» стало резонансным.

Ұлболсын в переводе с казахского языка означает «пусть будет мальчик». Похожим образом девочкам давали имена Ұлжан, Ұлтуған, Ұлмекен, в переводе эти имена означают «душа сына/мальчика, родившая мальчика, мальчик ли это?» Семьи верили, что такой «ырым» (вера в знаки судьбы) дарует им рождение сына. Но не всегда имена старших дочерей приносили в семью мальчиков.

По статистике за 2021 год больше всего имен, начинающихся с «ұл» носят на юге Казахстана, в Туркистанской области.
Девушкам с такими именами приходится нелегко, некоторые считают, что, называя так свою дочь, родители в некотором смысле «обесценивают» ребенка и с раннего возраста дают понять, что предпочли бы сына вместо дочери. Некоторые же отмечают, что «мужские» имена передают девочкам мужской характер. Однако наблюдая за современными родителями, а особенно за отцами, можно сказать, что дочь в семье всё чаще становится «желаннее» сына. Но это уже другая история.
Традиции и суеверия затронули не только девочек, но и мальчиков. В древности люди верили, что если дать ребенку красивое имя, то судьба может сыграть с ним злую шутку: может навлечь беду или болезнь. Поэтому, чтобы уберечь своих детей от сглаза, родители, в частности мальчиков, называли их некрасивыми и даже неприятными именами: Сасық, Қисық, Шоқпыт (вонючий, кривой, лохмотья). Еще люди верили, что такие имена могут не только спасти от сглаза, но и принести удачу или славу. В казахской истории даже есть герой с интересным именем – батыр Көтібар Бәсенұлы. Но сейчас это суеверие утратило свою значимость и такие имена встречаются редко.

Еще одна казахская традиция называется «ат тергеу». Новоиспеченная сноха не могла называть родственников мужа вплоть до детей их именами. В казахских традициях в целом называть взрослых членов семьи по именам не принято. Эта традиция сразу показывала смекалку молодой келін. Примечая характер и особенности новых родственников, она придумывала для них имена. Есть пример из жизни: мою бабушку с маминой стороны зовут Тұрар (в переводе с казахского означает «останется»). До нее все дети умирали. Её снохи называли Еркежан – «ребенок, которого балуют», потому что она была первенцем в семье и её баловали больше остальных. Когда и почему появилась эта традиция доподлинно неизвестно, но, возможно, она также старалась уберечь детей и взрослых от сглаза и смерти.

Корейские имена и связанные с ними суеверия

Когда рождается ребенок, по традиции имя ему дают в зависимости от пола. Раньше обычно это делали пожилые главы семей, хорошо знающие китайскую иероглифику (ханмун). До сих пор некоторые семьи, как и в древности, обращаются к профессиональному мастеру по выбору имён (작명가), который составляет имя за определённую плату.
Мальчикам, как правило, дают имя с использованием родового иероглифа (돌림자), отражающего принадлежность к поколению. Считается, что если ребёнку дать удачное имя, он достигнет больших успехов в жизни.

Раньше в Корее, как и в Казахстане, положение дочери всегда считалось менее значимым, чем положение сына. Соответственно и к именам могли относиться проще. В семьях, где рождались одни девочки, но ждали прямого продолжателя рода, фамилии – то есть мальчика, в имени дочерей отражали желание родителей, чтобы следующим был сын. В древности среди женских имён встречались: Собун (섭운), Собсоб (섭섭), Югамнё (유감녀) – выражающие сожаление и разочарование в том, что родился не мальчик.
Типичным примером такого «пренебрежительного» отношения к выбору имени для дочерей служит известная дорама «Меня зовут Ким Сам-сун». Где главная героиня очень стеснялась своего имени, так как, по её мнению, оно отражало деревенский вкус. В семье героини были три дочери. И родители, не заморачиваясь особо, просто назвали их по очередности: Иль-сун (первая), И-сун (вторая) и Сам-сун (третья). Первый иероглиф, как вы догадываетесь, это цифры, второй иероглиф «Сун» (順) часто встречается в женских именах, имеет несколько значений: «послушная» и «очередность».

Если в семье несколько раз подряд рождались девочки, а родители ждали мальчика, следующую дочь могли назвать Ккыт-суни (끝순이), Маль-суни (말순이), Пхиль-сун (필순), Мальча (말자) – означающие «пусть это будет последняя дочь, и следующим родится сын». Также дочкам могли дать имя Ки-нам (기남) или Ху-нам (후남), выражающие надежду, что следующий ребенок будет мальчик.
Для ещё более четкого выражения желания всем богам и духам о желании остановить череду рождения девочек родители могли дать ребенку имя Хваксили (확실이), Тталь-маги (딸막이) или Конджи (꽁지) – означающие «точно конец или хватит».

Несколько лет назад в Корее широкий резонанс получила новость из Китая, где в семье было аж девять дочек. Китайская пара, мечтавшая о сыне, дала своим девяти дочерям имена, в которых обязательно присутствует иероглиф со значением «младший брат» (형제) – на китайском «ди» (弟). Имя старшей дочери Чжао-ди переводится как «молю о брате», второй дочери – Пань-ди, как «жду брата», третей Ван-ди – «надеюсь на брата», Сын-ди – «думаю о брате», Лай-ди – «пусть брат придёт», шестой Ин-ди – «приветствую брата», седьмой Нянь-ди – «тоскую по брату». Имя восьмой дочери Чоу-ди переводится как «ненавижу брата». Оно отразило разочарование родителей, которые после восьми дочерей всё еще не дождались сына. Тем не менее супруги не оставили надежду и родили девятого ребенка. И вновь родилась девочка, которую назвали Мэн-ди, что значит «мечта о брате».

В 2013 году в Корее вышла детская книга «Мама родила седьмого…», ставшая популярной в стране, где большинство семей имеют только одного ребенка.
Здесь тоже можно увидеть, как раньше называли дочерей. Герой этой сказки – папа, тоже долго не думал над именами и называл дочерей по сторонам света: восток, запад, юг, север. То есть первых четырех дочек называли Дон-хи (восток), Со-хи (запад), Нам-хи (юг) и Бук-хи (север). Когда родилась пятая, папа долго думал и решил просто идти по алфавиту, в корейском случае – это «ка», «на», «да», «ра» и так далее. Поэтому пятая дочь получила имя Ка-хи, шестая – На-хи и седьмой ребенок, соответственно, Да-хи.
Отношение общества к дочерям проявлялось и в многочисленных пословицах и поговорках, например:
«Дочь огорчает дважды: когда рождается и когда выходит замуж» (딸은 두 번 서운하다), «благодаря дочери можно стать придворным» (딸 덕에 부원군), «если потеряешь трёх дочерей, рухнут столбы дома» (딸 셋을 여의면 기둥뿌리가 패인다), «хорошая дочь – удачно вышедшая замуж, хорошее поле – как гладкая дорога» (딸자식 잘난 것은 갈보 가고 논밭 잘난 것은 신작로 난다), «гнилую грушу – дочери, гнилой каштан – невестке» (배 썩은 것 딸 주고 밤 썩은 것 며느리 준다).

Сейчас, в современной Корее, конечно, уже не так придерживаются традиций и желания иметь сына. Происходит даже наоборот. Следующая пословица хорошо отражает перемены в обществе и в отношении к дочерям. «Мама, у которой два сына, умрёт на улице (пытаясь позаботиться то об одном, то о другом сыне), мама, у кого две дочери, умрёт в самолёте (путешествуя за границу)» (아들 둘 가진 엄마는 길거리에서 죽고 (서로 안모신다고 하니 이 집 저 집 전전), 딸 둘 가진 엄마는 비행기 안에서 죽는다 (해외여행 다니다가).

Наталья НАМ,
Диана СОН