Формат малого зала сделал это особенно ощутимым. Бабочки в степи – образ творческого вдохновения – превращались в стихи, в исписанные страницы, в стихию ветра. В эти моменты через зал проносился прохладный поток воздуха и, казалось, зрители принимали его за настоящий ветер. Ты подставляешь лицо – и тёмная стена становится бескрайним горизонтом.
Анна любит и умеет работать с предметами, а вещественность образов – одна из её сильных сторон. Метаморфозы с предметами происходили в течение всего спектакля. Лестницы превращались в оковы, в рамки, в дерево любви... Насчитал шесть чаш, которые поэту суждено было испить до дна. И с каждой выпитой – через страдания и любовь – он словно прозревал. Полная драматизма картина Гражданской войны в Казахстане, вера в революцию, боль угнетённого народа – это документальность Сейфуллина в «Тернистом пути». А поэзия – другое состояние его души.
Посмотреть спектакль и понять его, не зная казахского языка, вполне возможно. Когда дистанция между зрителем и сценой сведена к самому минимуму, появляется совершенно другое восприятие. От такой близости актёрская игра, голоса, хореография и пластика уже не могут существовать без честности. Иначе зачем?
Из темноты с залитой чёрной краской стены на зрителей смотрят глаза поэта. И будто спадает пелена.
Владимир ХАН, Алматы
