– Вы сыграли главную роль в фильме. Это ваш первый опыт в кино?
– Раньше меня приглашали, но это были эпизодические роли. Главная роль – это впервые. Международный проект совместно с Болливудом. От казахстанской стороны участвовала продюсер Майра Корсакбаева, приходила в театр почти каждый день. Им нужны были профессиональные актёры, поэтому пришли в Корейский театр. Было трудно совмещать – театр всегда на первом месте. Однако коллеги сделали всё, чтобы я приняла участие. Руководитель поддержала, взяли часть дел на себя. Работать параллельно со спектаклями было сложно, но с такой поддержкой это бесценно.
– Получается, коллеги тоже включились в процесс?
– Очень! Проект ведь продолжится в Индии, и я помню, как на собрании сказала: «Для меня Индия – страшно». Я насмотрелась фильмов, наслушалась историй, ехать одной казалось безумно волнительно. Тогда команда ответила: «Если нужно, то полетим с тобой». Особенно поддержала Любовь Августовна Ни, художественный руководитель нашего театра. Если бы не они, я бы, наверное, отказалась. Но благодаря им согласилась, и ни разу не пожалела. Пока мы не можем раскрывать все подробности о фильме, но уверена, это будет очень интересно.
– Интересно будет посмотреть, какой получится фильм. На площадке, наверное, не обошлось без трудностей?
– Всё быстро забывается, особенно если процесс интересный. В основном организационные вопросы. Мы, артисты, привыкли к сложностям: усталость, жесткие графики, длинные съёмки – это нормально. У меня в Алматы было всего несколько съёмочных дней, но каждый по 12–15 часов. Нужно было уложиться, потому что в театре шли важные мероприятия и я не могла надолго выпасть. Индийская команда пошла навстречу, подстроилась под мой график. За это я им очень благодарна. Помню сцену с главным героем – Варуном Теджем. Красавец, харизма зашкаливает. Сюжет содержит один момент драматичный, почти интимный. Но на площадке мы просто умирали от смеха! Сняли только с пятого или шестого раза. В духе чисто индийской комедии, без намёка на пошлость. До сих пор улыбаюсь, как вспомню.
– Насколько сложно было найти общий язык? Был языковой барьер или переводчики помогали?
– На площадке было человек шесть переводчиков, но, честно, они почти не понадобились. Индийцы отлично говорят по-английски! В творчестве слова не главное. Понимаешь друг друга через эмоции, через задачу. Иногда даже молчание работает лучше любого перевода.
– Вне съёмок удавалось пообщаться?
– Помню нашу первую сцену с Варуном: вечер, Жайляу, потрясающий пейзаж. Честно говоря, я даже боялась к нему подойти. Не потому что он звезда, а из уважения: вдруг человек устал, готовится к роли. Но он сам подошёл, представился, улыбнулся. Очень открытый, тёплый человек. Потом, в перерыве, мы сидели на лужайке и разговаривали. Языкового барьера почти не было. Более того, у него в фильме много реплик на корейском! Он репетировал с нами, с корейскими актёрами.– Как Варун справлялся с корейским?
– Старался невероятно. Постоянно сидел с текстом, в наушниках, повторял. Было видно, как он работает.
– Какая атмосфера была на площадке?
– В целом очень тёплая, но, признаюсь, не без трудностей. Индийская команда оказалась удивительно эмоциональной и… немного хаотичной. В театре мы привыкли: есть режиссёр – это главный человек, остальные на своих местах. На площадке казалось, что режиссёров несколько. Они работают так, и в этом есть своя энергия.
– Думаю, пунктуальность и дисциплина часть корейской и вообще азиатской культуры. Может быть, у индийцев просто другой подход?
– Для них нормально наличие нескольких режиссёров. Главное, мы нашли общий язык и сделали работу.
– То есть они больше были в потоке, больше творческой частью занимались, чем организационной?
– У них, скорее всего, вообще нет привычки торопиться. Нет этой культуры спешки и жёсткой организации, всё делается без суеты. Для них это нормально – жить размеренно, спокойно, отдаваясь процессу, природе, творчеству. Мне кажется, это их стиль жизни.
– Корейская команда как будто задавала структуру, а индийская – эмоцию и динамику?
– Корейская сторона как некий скелет, каркас, а индийцы добавляли эмоции, яркость, энергию.
– Алматы превратился в Сеул. Какие были первые ощущения, когда вы увидели это на площадке?
– Многие говорили, что индийцы выбрали Алматы неслучайно. В нашем городе есть архитектурные детали, которые перекликаются с Азией. Конечно, я не могу сказать, что Алматы – это Сеул. Я была в Корее много раз, и сравнивать их полностью нельзя. Однако, например, Зелёный базар местами напомнил мне корейские рынки: Намдэмун, Тондымун. Возможно, именно эта атмосфера и подкупила создателей.
– Визуально получилось убедительно?
– Отчасти да. Но были детали, которые резали глаз. Особенно тем, кто понимает корейскую культуру. Мы потом разговаривали с художниками-постановщиками, и я понимаю: сроки были сжаты, времени изучить все нюансы не хватало. Но ошибки были: пропущенные буквы, цвета, которые в реальной Корее не используют.
– Индийская команда приехала с идеей, а организационные вопросы решали на месте?
– Работали вместе с казахстанской продюсерской группой, и это сильно помогло. Особенно благодаря Майре – она очень опытный продюсер, прекрасно знает всю структуру, театры, откуда можно взять реквизит, костюмы, артистов. Поэтому проблем не было. Они сразу обратились к нам за реквизитом, за костюмами, за артистами, и всё получилось.
– Смешение культур: индийское кино, корейский антураж и казахстанские локации. Что вы думаете про этот микс? Как он ощущается лично для вас?
– В памяти фильмы, на которых мы выросли: «Зита и Гита», Митхун Чакраборти, любимый Шахрукх Хан, Ашвария Рай… То кино было близко, а современное я почти не знала. Потом увидела первые кадры. Даже без цветокоррекции они выглядели интересно: всё в тёплых, мягких тонах. Напомнило советское кино. Лёгкая ностальгия, спокойствие. Всё-таки это коллаборация Индии, Кореи и Казахстана – уже ради этого хочется посмотреть.
– Самое яркое воспоминание?
– Последняя сцена – очень сильный эпизод. Когда услышала «жена гангстера», представляла совсем другую роль: оружие, экшн, характерная героиня. А вышло наоборот – глубокая драма. Девочка, игравшая мою дочь, оказалась невероятной – естественная, живая. Мы сняли сцену почти с одного дубля. После этого индийские коллеги называли меня «актрисой одного дубля». Для них это было удивительно, а я отвечала: «Это просто профессия».
– Когда вы впервые полностью вошли в образ: макияж, прическа, костюм, то что почувствовали?
– Если вы увидите фильм, сразу узнаете меня. Образ почти не меняли: волосы оставили как есть, макияж минимальный. Мне сказали: «Ваш типаж подходит. Жена богатого человека, аристократичная кореянка». Образ получился интересный. Вроде «жена гангстера», но не femme fatale с пистолетом, как я себе представляла, а мягкая, домашняя, почти героиня дорамы, но внутри – сталь. Контраст делает её сильной.
– Кто был душой компании, а кто самым строгим на площадке?
– Самыми светлыми и радостными были южнокорейцы: невероятная энергетика, открытость! Мы сразу нашли общий язык. Особенно я подружилась с актёром, игравшим правую руку моего киномужественного персонажа. В жизни он оказался очень тёплым человеком.
Он приехал в Алматы раньше всех. Мы быстро сдружились, и я пригласила его в Корейский театр. Это был сильный момент: он увидел портреты, атмосферу и расплакался. Даже сделал пост в Instagram, написав, что для него это огромная честь – прикоснуться к культуре своего народа. В тот день у нас была читка спектакля «Дорога домой». Он остался, сказал, что мурашки бежали по коже. Актер признался: поначалу чувствовал себя одиноко, а мы стали для него опорой. Даже говорил: «Кажется, что весь Корейский театр стоит за мной». Кстати, у него интересная биография: служил в спецназе в Иране, потрясающая физическая подготовка. Но при этом не «слащавый дорамный герой», а настоящий джентльмен.
– Бывало ли, что забывали текст или приходилось импровизировать?
– У меня 7–10 коротких фраз, у моего партнёра из Кореи чуть больше, но бывало, что за день у него была одна фраза. Нас предупредили: «Это экшен, диалогов минимум. Всё держится на эмоциях, пластике, взглядах». Мне кажется, это было осознанное решение – сделать фильм понятным международной аудитории и избежать языковых ошибок. В индийском кино эмоция важнее слов, и здесь это сработало.
– Чем закончился проект?
– Мы встретились с режиссёрами и продюсерами, договорились о дальнейшем сотрудничестве. Планируется поездка в Индию, очень надеюсь, что получится.
– Как вы считаете, может ли Казахстан стать крупной площадкой для международного кино?
– Безусловно. У нас уже сейчас качественное кино и совместные проекты с Европой, Кореей, Азией. Интерес растёт. Даже если фильм не выйдет в глобальный прокат, индийская аудитория – это миллионы просмотров! Продюсеры говорили, что, возможно, картина попадёт на Netflix.
Почему Казахстан интересен? У нас есть всё: горы, степи, современная архитектура и азиатский колорит. Думаю, у нас есть шанс стать международной площадкой.
Анита ШИН, Алматы