Речь пойдет о проказе, или лепре, болезни, которая в течение тысячелетий являлась загадкой и поражала как бедняков, так и королей. Проказа – самая страшная болезнь, потому что больной умирал в социальном смысле и всю оставшуюся жизнь страдал физически и морально. Заболевшие проказой навсегда изгонялись из семьи и общества, подвергались чудовищной дискриминации.
Проказа передается при тесном контакте с больным человеком, но ее главное коварство заключается в долгом инкубационном периоде – он составляет в среднем 3-5 лет, иногда болезнь может протекать скрытно до 20-30 лет с момента заражения. Она мало заразна. Считается, что 95% здоровых людей не заражаются при случайном контакте с больным. Однако при совместном проживании с инфицированным человеком риск заражения возрастает в 8 раз. Естественным природным резервуаром этой инфекции являются броненосцы и обезьяны.
Лишь в начале ХХ века было открыто первое лекарство на базе хаульмугрового масла, которое приостанавливало развитие болезни. А в 1940-х годах стало возможным эффективно лечить проказу с помощью сульфоновых препаратов и антибиотиков.
От заражения проказой на 80% защищает прививка БЦЖ (от туберкулеза), обеспечивающая перекрестный иммунитет благодаря генетическому сходству микобактерии туберкулеза с возбудителем лепры – палочкой Хансена. В тех странах, где прививка БЦЖ является обязательной, проказа практически ликвидирована.
Долгое время и в Корее проказа считалась болезнью, посланной свыше в качестве наказания, и позором для всего рода. Некоторые семьи избавлялись от больных родственников, другие их тщательно скрывали и прятали. Однако обязательной изоляции не было. В медицинском трактате XI века «Ханъяк чипсонбан» проказа связывалась с неблагоприятным климатом и нарушением энергетического баланса в организме. Древние врачи заметили, что болезнь встречается преимущественно у людей, живущих около устьев больших рек на морском побережье.
По неуточненным данным в 1959 году проказой болел каждый 100-й житель Кореи. Главная роль в ликвидации проказы в стране принадлежит христианским церквям (протестантской и католической), которые, начиная с 1950-х годов, основывали целые медицинские комплексы, где проводились лечебно-профилактические мероприятия, предоставлялось жилье для больных, их обучали простым ремеслам, а больные дети получали начальное образование.
Поскольку главный центр по лечению проказы в Корее располагался на острове Сорокто, именно туда приехали в 1962 году две молодые христианки-медсестры из Австрии Маргарет Писсарек и Марианна Стогер. Они застали там живущих впроголодь в плохих условиях около 6000 взрослых больных и 200 детей, изолированных от родителей. Молодые медсестры лечили этих людей, питались вместе с ними, доставали медикаменты и продукты через знакомых и благотворительные организации. Остались с ними, даже когда контракт закончился и команда западных медиков в 1971 году уехала, а местные врачи брезговали прикасаться к прокаженным. М. Писсарек и М. Стогер жили и работали на Сорокто в течение 40 лет. Они были номинированы на Нобелевскую премию и награждены высшими правительственными наградами Кореи.
Сейчас в Корее проказа практически ликвидирована. В год регистрируется около 5 новых случаев заражения, в основном среди приезжих или заразившихся много лет назад. В настоящее время полноценно функционирует лишь благотворительный медицинский комплекс для лечения и профилактики проказы – «Деревня Святого Лазаря», расположенная поблизости от города-спутника Сеула – Ыйван, управляемая Католической епархией Сувона.
Мне удалось посетить ее в 1997 году и, поскольку в это закрытое место трудно попасть обычному человеку, я решила рассказать об этом нашим читателям.
«Деревня Святого Лазаря» расположена в горах в тихом уединенном месте. Туда ходит один единственный рейсовый автобус, и лепрозорий является его конечной остановкой. Была ночь, когда мы – несколько медицинских работников из благотворительных учреждений католической церкви – покинули автобус на пустой конечной остановке и направились к воротам лепрозория.
На входе стояла будка с охранником, у которого было характерное для проказы «львиное лицо» с провалившимся носом и бугристой пятнистой кожей. Вероятно, одного взгляда на этого человека было достаточно, чтобы случайный заблудившийся турист сразу пустился бы наутек. Поскольку о нашем визите договаривались заранее, нас почти сразу пропустили на территорию, сразу предупредив, что мы не должны избегать бесед, тактильных контактов, объятий с пациентами, так как это может оскорбить их.
Нас встретили пожилые монахини-испанки и разместили в маленькой гостинице для гостей. Предупредили, что утром будет служба в церкви, где нас представят общине, а после этого состоится завтрак с настоятелем прихода. Утреннюю мессу в просторной церкви проводил седовласый испанский священник на корейском языке. На службе присутствовали почти все члены общины, в основном пожилые люди.
Во время завтрака настоятель рассказал, что работает в лепрозории уже несколько лет и считает данную общину своей семьей. Большинство больных живет здесь давно, некоторые создали семьи, родили детей. Дети сразу получают необходимый комплекс медикаментов для профилактики заражения и не заболевают. Новые случаи проказы носят в основном завозной характер. Лепрозорий финансируется государством и католической церковью, принимает пожертвования обычных людей. Больные частично обеспечивают себя едой сами благодаря подсобному хозяйству.
Я спросила:
– Бывают ли у вас случаи самовольных отлучек или побегов больных из лепрозория?
– Может, наберется пара таких случаев за всю историю лепрозория, но родственники и друзья отказались принять беглецов и отправили обратно в лепрозорий. Страх перед проказой в обществе силен, и этим людям лучше живется в общине себе подобных.
После завтрака мы прогулялись по территории, где стояли аккуратные маленькие домики пациентов с небольшими прилежащими участками, утопающими в зелени и цветах. Встречали занятых обыденными делами обычных людей без внешних признаков болезни. Многие улыбались нам и вступали в разговор. Все это напоминало обычную деревню, только очень ухоженную. Особенно нам понравились парк и небольшое искусственное озеро с целой стаей золотых рыбок.
Ближе к обеду приехал полный автобус студентов-волонтеров. Выгрузившись, они сразу же принялись за работу по благо- устройству территории, часть отправилась на кухню, часть на другие хозработы. Сопровождавшая нас монахиня сказала, что волонтеры очень много им помогают.
Наше пребывание было недолгим. За два дня мы познакомились с немногочисленным персоналом, пообщались с несколькими особенно приветливыми пациентами, посетили небольшой местный музей и находились под большим впечатлением от атмосферы любви и добра, которым дышало это удивительное место.
С тех пор прошло почти 30 лет. Многое изменилось. Сейчас проказа излечивается, но больные должны пожизненно находиться под наблюдением врача-лепролога и принимать определенные препараты. Если разрешит специальная комиссия, они могут покидать лепрозорий, учиться и работать с определенными ограничениями. В то же время среди обычного населения все еще сильны предрассудки и предубеждения против таких больных.
Кстати сказать, в борьбе с лепрой в Казахстане огромную роль сыграл наш соотечественник Владимир Сергеевич Сим – главный врач республиканского лепрозория, расположенного в Кзыл-Ординской области (1963-1986 гг.). Под его руководством был ликвидирован крупный очаг заражения лепрой в Арало-Казалинской зоне, внедрены в практику новейшие методы лечения и профилактики этого страшного заболевания, что позволило во много раз снизить заболеваемость. В период его работы главным врачом была построена современная больница-лепрозорий со стационаром, операционными, стоматологией и прочим.
Можно сказать, что проказа в Казахстане почти побеждена. На начало 2025 года в нашей стране в лепрозории проживало около 224 больных проказой, в основном люди пожилого возраста. В течение 9 лет не регистрируется новых случаев заболевания, что характерно для угасающих очагов инфекции.
Но я бы не советовала полностью расслабляться. В настоящее время по всему миру регистрируется около 200 000 новых случаев проказы в год. Хотя это происходит в основном в тропических странах с влажным климатом (Индия, Бразилия, Индонезия), но в силу увеличивающегося международного сообщения и длительного инкубационного периода вполне возможны единичные завозные случаи.
Ирина КИМ,
кандидат медицинских наук
