Год работы Агентства по делам зарубежных корейцев – есть вопросы

В то время как отношения между Сеулом и Пхеньяном вновь оказались на передовицах мировых информагентств благодаря «воздушным приветам», которые северяне и южане направляют друг другу с всё большей регулярностью, почти незамеченным оказалось празднование первой годовщины создания Агентства по делам зарубежных соотечественников.

Казалось бы, исходя из названия, агентство должно посвятить себя решению различных вопросов, касающихся потомков тех, кто волею судеб в течение бурных событий XIX и XX веков оказался за пределами так называемой исторической родины. Однако в реальности термин «зарубежный соотечественник» (재외동포) в Южной Корее понимается шире и применяется как к «иностранцам корейского происхождения» (한국계 외국인), так и к гражданам Республики Корея, проживающим за рубежом (재 외국민).

Поэтому во время сессии, прошедшей в рамках мероприятия, приуроченного к годовщине агентства, вопросов от «зарубежных соотечественников» к его главе – г-ну Ли Гичхолю, было много. Значительная их часть касалась именно второй категории. Даже в южнокорейских новостях гордо отрапортовали, что вопрос подтверждения личности для граждан Южной Кореи, находящихся за рубежом и не имеющих под рукой рабочей южнокорейской SIM-карты, будет решён до конца года.

А что же было сделано для представителей диаспор, проживающих в КНР и странах бывшего Союза? Как отмечают многие корё сарам, занимающиеся общественной деятельностью в странах СНГ, – очень мало. К слову, на мероприятие не были приглашены члены корейских общественных организаций из СНГ.

Между тем в Южной Корее проживает около 120 тыс. русскоязычных корейцев и примерно в пять раз больше этнических корейцев из Китая. В их отношении, к примеру, действует достаточно дискриминационная система виз. Так, лицам, которые не могут подтвердить получение высшего образования (кроме РФ), дают визу ограниченного срока пребывания для трудоустройства (H-2). А членам семей корё сарам, которые не являются этническими корейцами, предоставляется виза (F-1), по которой работать фактически запрещено.
Что касается полноценной программы репатриации, которая действует в странах со значительными зарубежными диаспорами (Германия, Израиль и т.д.), то о ней «соотечественникам» приходится только мечтать.

Впрочем, такая политика по отношению к иностранцам, коими фактически являются представители зарубежных диаспор, не вызывает большого удивления. Удивление скорее вызывает деление зарубежных соплеменников на категории, которое носит откровенно дискриминационный характер.