Феномен Food Porn - еще одно изобретение капитализма. Упоминания о нем появились в 70-80-х годах прошлого века. В тот период расцвет потребительской способности привел к спросу - «смотреть, хотеть, покупать», а пикантная, почтив развратная картинка побуждала к покупке еще сильнее. Ближе к XXI веку роль еды в медиа радикально изменилась. Из простого наслаждения она превратилась в предмет сексуальности.
Еда – относительно новый вид контента. Если до появления интернета глянцевая еда преследовала лишь одну цель – продать себя подороже да побольше, то сегодня этот глянец перебрался в смартфоны и теперь охотится за нашим вниманием. Фуд-контент (согласно ChatGPT) стоит на втором месте после персонального человеческого контента (вида контента, в котором обычные люди показывают обычную жизнь). Возникают естественные вопросы: почему нас привлекает еда, привлекательна ли она сама по себе или нам нравится лишь идея о ней? Ответы нужно искать в эволюции.
Несколько лет назад BBC опубликовало статью How food influencers affect what we eat (как фуд-инфлюенсеры влияют на то, что мы едим). Согласно исследованию, в нас природой заложено желание потреблять высококалорийную пищу, поскольку большую часть эволюции человек провел в поисках пропитания. Но оказалось, что мы не всегда вольны осознанно выбирать, что предпочитаем съесть. Наши пищевые привычки формирует окружение: семья, друзья, коллеги, а теперь в эру бесконечного контента – еще и фуд-блогеры, инфлюенсеры. И поскольку мозг предпочитает смотреть на жирную насыщенную еду, мы стали верными потребителями и вредной еды, и food content.
Однако в визуальном потреблении еды могут быть свои плюсы. Например, Сольвейг Арджесану (Solveig Argeseanu), ассоциированный профессор глобального здравоохранения, предполагает, что в реальной жизни пищевые стимулы действуют сильнее, а вот посмотрев достаточно видео и фото вкусной еды, мы перестаем хотеть ее, то есть возникает ощущение, похожее на сытость, будто бургер в нашем экране мы уже съели. Другие ученые считают, что природный механизм можно контролировать. Когда мы осознаем свое потребительское поведение, желание съесть что-то пропадает. Какой механизм срабатывает в это время в голове? Пока неизвестно.
Избыточный food content в интернете создал побочный эффект – сексуализацию еды. Речь не идет о ее естественной пикантности и соблазнительном виде сочного стейка или жареного картофеля, поскольку в подобном контенте нет цели показать еду как пищу или культурный феномен. Здесь мы говорим о превращении еды в предмет сексуального, эротического желания. Внимание привлекают определенные движения пальцев и рук, которые мнут белое тесто, и характерные звуки от помешивания густых соусов. Добавьте сюда соблазнительного мужчину в кадре – и получите настоящую эротическую фантазию.Некоторые фуд-блогеры и креаторы не жалуют такой контент, считая его не креативностью, а очередной попыткой завладеть вниманием зрителей. Все же мы постараемся взглянуть на этот феномен с другой стороны.
Российско-американский философ Михаил Эпштейн в одном из своих эссе писал: «Сексуальность и эротичность противоположны, как половая энергия на входе и на выходе из цивилизации. Сексуальность как инстинкт продолжения рода первична. Система запретов и ограничений, налагаемых цивилизацией, вторична. А эротика в этом порядке третична, это уже не нагое и неприкрытое, а раздетое. Эротика отпускает вожжи, натянутые цивилизацией, но не для того, чтобы отпустить человека обратно в природу, а чтобы повести его дальше, в область любовно-телесного творчества. Эрос как продукт цивилизации несравненно могущественнее полового инстинкта…»
Можно предположить, что посредством еды, скажем так, ее эротизированием создается пространство, где подавленное чувство находит разрядку. Оно не доводит ни потребителя, ни создателя продукта до традиционно сексуального удовлетворения, но дает возможность прожить в моменте запретные, подавленные желания. Возможно, в этом секрет успешности «совращающего» контента, который блестяще справляется с борьбой за наше внимание.
Диана СОН