Домой…

Аэропорт, паспорт, денежки в кармане, check-in (благо без багажа), паспортный контроль, посадка в самолет, в салоне плюхаюсь в кресло у окна. Разгон, взлетаем… внизу светятся огни окон небоскребов, свет рекламы, кресты церквей…

Ну, слава Богу! приземлились, открывается люк на выход, ступил на трап, ветер в лицо, а с ним тот самый знакомый запах, то ли моря, то ли леса, то ли детства… не могу описать, только чувствовать.
Пешком в здание аэропорта, паспортный контроль, минуя багажное отделение… Как классно, что прошли те времена, когда приезжали с чемоданами, набитыми вещами и продуктами (подарки родным, колбаса сырокопченая, пепси-кола...).

Сажусь в автобус, еду в центр на площадь до сих пор имени Ленина. Раздумывать, куда идти, долго не приходится, ноги сами ведут.
Улица Яблочная, дом 41… Я у дома, стоит, родной, только вот вид печальный у него: покосившийся, скукоженный, почерневший. Постарел старик...
И сразу в памяти всплывает выходной день – воскресенье.
Накануне вечером родители пообещали пойти в парк Гагарина, прыгали до потолка – там же аттракционы, комната смеха, мёртвая петля, озеро с лодками, детская железная дорога и, главное, мороженое и газировка «Горный воздух», шашлык из крупных кусков свинины. Радости, нет, счастью не было предела! Только одно могло помешать нашему празднику – капризная сахалинская погода.

И я с братишкой раненько встали в предвкушении счастья, перед нами на стуле выглаженные папой брюки, рубашки и начищенные до блеска полуботинки. Все вещи и обувь одинаковые, поскольку нас одевали, как близняшек, отличались только размеры: я был худой, как спичка, а братишка тот еще бутуз! Ну и называли нас соответственно – лом и лопата.
Так вот, как сейчас помню это действо. Стоим у окна, уткнув взор на небо, и завываем, как волчата: солнышко… солнышко… солнышко… и тут, словно услышав наши молитвы, солнце медленно выползает из-за туч, а сами тучи, вперемешку белые, серые, где-то свинцовые, уплывают на парусах в даль, очищая небо… И счастье наше случилось!

Улица Комсомольская, дом 29… Папе выдали квартиру в бараке, куда мы и переехали, когда нам было уже по 10-12 лет. Оказалось, на месте, где стоял барак, теперь заросший бурьяном пустырь. Ведь бараки долго не живут по определению, хотя стоял он на этом месте лет 30 точно.

Перед глазами наша квартира. У нас опять счастье! Мама сказала, что сегодня на обед куксу, которое готовили в те времена только по праздникам. У нас было сокровище – куксу гигэ, да не простое, а фирменное, японское. Помню на ажурной чугунной станине с большими иероглифами две пары валиков на разной высоте, прикрученных к деревянной доске, отшлифованной лаком и временем. Досталась эта чудо-машинка папе от деда в наследство…

С утра мама готовила бульон, жарила мясо, яичный омлет, тонко нарезанный соломкой, кимчи-мучим. А папа делал тесто, замесив его, выкладывал на холщовое полотно, сворачивал полотно с содержимым в несколько раз, затем еще в одно полотно и опять сворачивал, сажал кого-нибудь из нас на спину – для веса. Плечи у папы широкие, поэтому было комфортно, обняв за шею, сидеть на его спине. И так сидишь до тех пор, пока не услышишь голос братишки: «Теперь – я!» Участвуем в процессе замеса до превращения теста в плотную эластичную массу – большущую лепешку. Потом папа раскатывал на полу рулон плотной коричнево-серой «бумовской» бумаги, резал на части лепешку, и мы начинали по очереди, двумя руками, крутить ручку нашей чудо-машинки. Надолго нас не хватало, конечно, папа крутил в основном. Постепенно бесформенное тесто превращалось в длинные широкие полоски: тонкие по толщине и упругие на ощупь. Затем давали полоскам немного подсохнуть, еще раз пропускали через машинку, и уже из них получалось тонкая лапша.

Мы садились за стол. Мама набирала нам по полной чашке куксу и мы ели не могли наесться, до того вкусно было, как правило, одной чашкой этот обед не заканчивался… и странно, через некоторое время опять хотелось кушать… Больше нигде и никогда в жизни не ел такого вкусного куксу.
Улица Поповича, дом 77… Как долго мы мечтали о благоустроенной квартире! В те времена наличие канализации, отопления, ванной, туалета в доме – это был верх мечтания и эту мечту папа получил. Да еще где!? В самом центре: площадь Ленина, рядом кинотеатр «Октябрь», ресторан «Космос», магазин «Первый», гастроном «Южный», магазин «Любитель» – все в шаговой доступности.

Мне с братишкой уже по 14-15 лет. Я в то время лет пять как ходил в секцию спортивной гимнастики, а братишка с пацанами со двора шлялся по подвалам – там была их вотчина, они держали там мопеды и собак.
Мопед и немецкая овчарка – это была мечта братишки, и для того чтобы она сбылось, он собирал бутылки и сдавал их в пункт по приему стеклотары, благо он был рядом с нашим домом. Так он копил деньги… Папа, узнав об этом, сжалился, добавил денег, купил ему мопед и щенка породы немецкая овчарка по кличке Джери, но с условием, чтобы собаки не было в квартире. И тогда братишка с другом, у которого тоже была овчарка, соорудили в подвале вольер.

Так вот, однажды братишка с дворовыми пацанами решил «поживиться» запчастями мопеда в соседнем подвале. Решили они это сделать через маленькое окошко с улицы. Протиснулись в окно с божьей помощью, а там темно, хоть глаз выколи. Кто-то из пацанов стал на ощупь откручивать запчасть от мопеда и случайно уронил гаечный ключ – на ощупь не найти, фонарика нет, решили спичкой, и… Только зажглась спичка – оказалось, в темноте открутили не запчасть, а краник от бензобака, бензин от зажженной спички мгновенно вспыхнул, мальчишки в окошко, благо успели вылететь быстрее пули. Но огонь разгорался и начался пожар. Братишка не растерялся, подбежал к какому-то мужику и стал орать: «Пожар, пожар!» Тот быстро вызвал пожарку, на удачу она была недалеко от нас. Потушили пожар быстро, без особого ущерба.

На следующий день в школу, в класс, где учился братишка, в сопровождении целой делегации в лице директора школы, классного руководителя заходит целый майор пожарной службы и спрашивает имя братишки: «Есть, мол, такой здесь?» Братишка в холодном поту, деваться некуда, отвечает: «Я тут». Пожарный поворачивается к нему и говорит: «Молодец, герой!» И вручает ему грамоту, на грудь – значок «Юный пожарник» и дарит мяч футбольный, кожаный, «олимпийский», ромбиками, а не в полоску. С тех пор к нему прилипла кличка «рыжий», потому что, когда вспыхнул бензин в подвале, огонь опалил его волосы, отчего их кончики стали рыжими…
Аэропорт, документы, денежки в кармане, долгая регистрация, хоть и без багажа, паспортный контроль, посадка в самолет. В салоне, плюхаюсь в кресло у окна. С чувством какой-то тоски подумал я: нет уже того Южно-Сахалинска и никогда не будет. Пусть он останется в моей памяти таким, каким он был в те времена.
Проснулся, ночь в иллюминаторе, светятся огни окон небоскребов, свет рекламы и кресты церквей… Значит, почти прилетели. Я дома.

Со Мен Су, сын Со Ён Хвана, редактора «Ленин кичи» – «Коре ильбо» (1989 – 1994 гг.)