Читательский отзыв на роман Хан Ган «Я не прощаюсь»

На днях, прочитав переведенный на русский язык нашумевший роман южнокорейской писательницы, нобелевского лауреата Хан Ган «Я не прощаюсь», поняла, почему в самой Корее к нему отнеслись довольно сдержанно. А мой англоязычный друг – большой знаток и любитель азиатских авторов, который прочитал книгу намного раньше меня, оценил ее как печальную историю развития психического расстройства на почве осознания пережитой предыдущим поколением ужасной трагедии. История разворачивается на острове Чеджу, где героиня постепенно раскрывает трагические послевоенные события, произошедшие с жителями острова. Истории тщательно скрывались, а прошлое уходило в забвение. Именно тогда происходил настоящий кровавый раскол нации.

Главная героиня романа – писательница по имени Кен Ха – медленно угасает в маленькой квартире в одиночестве посреди шумного мегаполиса. Ее постоянно мучают кошмары, связанные с ее журналистской работой по расследованию жутких преступлений военных во время вьетнамской войны.

Единственное, что у нее осталось – это воспоминания. Воспоминания и кошмары вместо сна и еды. В жизни ее держит собственное незаконченное завещание с посмертными поручениями, которое адресовано пустоте, ведь у нее нет ни одного близкого человека в целом свете. В это монотонное, лишенное смысла существование, вдруг врывается сообщение от бывшей подруги. Оказалось, она тоже страшно одинока и вынуждена просить о помощи Кен Ха, с которой не общалась несколько лет.

Ее подруга Ин Сон была успешным режиссером-документалистом в Сеуле, но ей пришлось уехать на остров Чеджу, чтобы ухаживать за старой немощной матерью. Несколько лет она прожила в маленьком, затерянном в горах сельском домике, исполняя дочерний долг. А после смерти матери осталась в нем жить, обрубив все прошлые связи. Оказалось, что Ин Сон нечаянно отрезала себе пальцы, когда пилила большие бревна для создания скульптур. Ее экстренно привезли в больницу в Сеул, где пришили пальцы. Однако успешное приживление пальцев требует регулярных болезненных процедур и длительного лечения. Поэтому она просит Кен Ха срочно полететь в ее домик на Чеджу и спасти от голодной смерти запертого в клетке попугая.

Кен Ха попадает на Чеджу-до в период сильных снегопадов, когда отменяют авиарейсы, останавливается почти весь транспорт и отключается электричество. Маленькие горные деревушки оказываются отрезанными от окружающего мира и благ цивилизации. Запертая в одиноком чужом домике посреди снежных гор, Кен Ха выживает как может и пытается понять, почему ее подруга – талантливый режиссер и фотограф, осталась жить в этом богом забытом одиноком домишке и стала плотником. Соседей у нее нет. Поблизости только развалины полностью сожженной много лет назад деревни.

Кен Ха находит в доме 60-летней давности фотографии, записи интервью и документальные свидетельства зверских убийств тысяч людей, когда правительственные войска жестоко подавили восстание местных жителей, протестовавших против разделения Кореи на Север и Юг. Оказывается, мать Ин Сон и ее сестра чудом выжили, потому что родители отправили их в соседнюю деревню с каким-то поручением. Вернувшись, они увидели полностью сожженную деревню и ее убитых жителей, в том числе стариков и маленьких детей. Среди сотен трупов они не находят своего младшего брата и надеются, что ему удалось спастись. Поискам брата они посвятили всю жизнь. В этом процессе мать Ин Сон встречает своего будущего мужа, который виделся с ее братом в заключении, и в ее душе пробуждается надежда. Хотя мужчина уверен, что их брата расстреляли и сбросили в шахту вместе с тысячами других людей. Отец Ин Сон прошел через страшные пытки и издевательства в тюрьме, он тоже был единственным выжившим из всей большой семьи.

В те времена правительственные войска нападали только ночами. Старики боялись за сыновей, поэтому отправляли молодых мужчин ночевать в горные пещеры. Но они не знали о распоряжении властей – если ночью в доме не было мужа или сына, это означало, что он партизан, и всю семью немедленно расстреливали, а заодно с ними и всю деревню.

На самом острове было казнено 30 тысяч человек – каждый десятый житель. На материке в это же время было убито 200 тысяч человек, так называемых сочувствующих коммунистам и членов их семей. Американские войска блокировали остров, чтобы восставшие не получали никакой помощи и негласно поддерживали массовые казни. Так что раскол нации произошел именно тогда – в 1948 году.

В романе действительность постоянно мешается с мистикой, снами, галлюцинациями, возвратами в далекое прошлое, в детство героинь. Кен Ха понимает, что регулярно мучающий ее кошмар – это реальное событие: под взлетно-посадочными полосами аэропорта на Чеджу в действительности находится массовое тайное захоронение, о котором все предпочли забыть.

В процессе чтения мне неоднократно вспоминались наши старики, которые пережили страшные трагедии, потеряли многих близких, но никогда не жаловались и никому ничего не рассказывали. Местами становилось реально страшно, потому что соотечественники убивали своих сограждан под надуманными предлогами, не щадили стариков, детей и беременных женщин, зверски издевались над беспомощными людьми. И это опьянение насилием и смертью, чудовищная жестокость не знали границ.

Хан Ган в процессе работы над романом два года прожила на Чеджу-до и лично общалась с людьми, которые помнили то, что происходило 60 лет назад, собирала документальные свидетельства преступлений. Она не судит, не проводит анализ этих событий, а показывает их глазами обычных людей, которые никак не были замешаны в политике, а просто выживали на грани нищеты и голода и пытались спасти своих близких. Ее гражданское мужество, равно как и умение рассказать историческую правду в яркой художественной форме, несомненно, заслуживают большого уважения.

Казалось бы, простые люди рассказывают свои истории без всяких прикрас, даже наоборот – очень скупо и сдержанно. Описывают, как им было страшно сметать снег с мертвых лиц, чтобы найти родителей и других родственников посреди горы трупов и потом хоронить своих в замерзшей земле. За рассказами матери Ин Сон и других очевидцев угадываются недоумение, отчаяние и ощущение фатальности происходившей на их глазах трагедии. Свидетельства людей, попавших в безжалостную кровавую мясорубку военных действий, особенно страшны тем, что в подобной ситуации может оказаться любой человек.

«Я не прощаюсь» – это значит, что история еще не закончена, тысячи семей не смогли найти и похоронить своих убитых родственников, а преступники избежали суда и наказания.

Я не берусь судить о литературных достоинствах романа, могу только сказать, что его чтение подходит не всем. Я читала его с перерывами и нужно было заставлять себя вновь обращаться к тексту.

Роман внезапно обрывается, заставляя читателя задуматься о дальнейшей судьбе героинь, о ценности человеческой жизни, о том, как можно сохранить свое человеческое достоинство в период хаоса и тотальной агрессии.

Ирина КИМ

Фото: Издательство АСТ