Близкий друг из Сеула. От северокорейского ресторанчика до...

Незаметно для тебя, но Корея становится ближе – городами, районами, улицами и... небольшими ресторанчиками. Как, например, ресторан 친친 в Ённамдоне (сокращённое от 친한 친구, с кор. близкий друг). Заглянуть туда, где стала работать моя давняя подруга Елена Тен, хотел ещё с прошлого года. Как оказалось, фотографический интерес привёл в это место не только меня, но и автора одной фотокниги, с которой, пожалуй, и началось неумолимое движение Елены в сторону «Близкого друга» – ресторана северокорейской кухни в Сеуле.

Прежде чем Елена переступила порог этого заведения, два года ранее на барной стойке появилась фотокнига Ким Динсока «고려인. Корейцы», на 85-й странице которой есть снимок, сделанный в 2019-м в редакции «Коре ильбо» – крайняя справа стоит Лена, работавшая тогда журналистом в нашей газете!
Сеульское бабье лето, бумажные занавески с надписями «день нэнмёна» и лунный календарь, ряд алкогольных бутылок с масками из китайской оперы, деревянные столики и стулья, камешки на салфетках. По всему помещению свет локальный, оживляющий не только то, что на столе, но и тени, которые, скрадывая ненужное, образовывали сумеречную пустоту. Выбор что съесть был однозначным – северокорейский нэнмён. Лена, помяв кусок теста, отправила его в стальную лапшедавку. Мучнистые струи, окрепшие в кипятке и охлаждённые после, снова оказались в её ладонях. Расположив темноватый комок по центру чаши, она стала выкладывать яично-мясную огуречно-редьковую шляпку. Налив кукси-мури, обезжиренный холодный говяжий бульон, над которым несколько часов шаманит только шеф-повар, Лена выложила передо мной северокорейский нэнмён и другие блюда.

Под потолком парила рыба. Расписанная в традиционно корейских цветах, вырезанная из ствола павлония, рыба молчаливо следила за всеми: за мной, за Леной, прибирающейся на кухне, и её «недолгим» помощником из Узбекистана. Кстати, его «недолгость» и будущие планы ресторана стали горячей темой в разговоре с хозяином заведения Чан Гичолем. На его желание воссоздать традиционный вкус Чосон и предложить пхеньянское застолье с местным макколли и северокорейским пивом откликнулось немало людей, которые хорошо понимали – если политика не даёт возможности людям приходить друг к другу в гости, то за столом между Севером и Югом кулинарных границ не существует. От холодной лапши «мориока» японских корейцев, «яньцзи» – холодной лапши корейцев Манчжурии, до корёсарамского кукси, кавказского шашлыка и пхеньянского манду – вот что в меню хочет видеть Чан Гичоль, а у плиты – поваров корё сарам. И не одного, а аж пятерых: из Казахстана, Таджикистана, Узбекистана, России и Кыргызстана. Не за одной плитой, конечно. Казалось бы, легко найти на оригинальный бизнес-проект единомышленников среди русскоговорящих корейцев, но на самом деле это непросто. Поэтому Чан Гичоль обратился в нашу газету, чтобы мы помогли в поиске оных, тем более что там уже работает наша бывшая коллега по перу.

Приезд дочери, встреча с подругой вели нас узкими улочками в районе Хондэ не в поисках 요리사, а свободных мест. Шумное мы проходили, искали спокойное. Забронировав столик в одном баре, уселись в другом – когда освободится место, нам общеали позвонить. Сок, коктейли, пиво из Саппоро, закуска, примостившаяся рядом с Еленой собачка, не желавшая уходить со своим хозяином того питейного заведения, и разговоры, за которыми я узнал, что Марина, подруга Лены, хорошо знает Анастасию Газукину. Она была переводчиком, когда Настя приезжала в Корею и готовила выставку своих картин. Интервью с молодой художницей вышло утром того же дня в «Коре ильбо». Сэлфи с Мариной сразу отправил Насте, и прилетело: «Вааау! А как вы так вместе?!»

Наверное, 인연 (инён) судьба... Ожидаемый, но неожиданный звонок заставил нас подняться и пойти продолжить отмечать «предначертанную небом встречу» в первый бар. Расстояние между столиками в 50 сантиметров не смущало, как и громкие голоса соседей – все в тот вечер были в радостном расположении духа.
Третьим запланированным местом был район Мулледон, где на следующий день открывалась, вернее, продолжалась уже не в Инчхоне, а в Сеуле, выставка Газукиной «Две Земли – Одна история: голоса диаспоры». То, что я смогу увидеть картины в свой последний день перед вылетом – нельзя отнести к простому совпадению.

Связь, так непредвиденно открывшаяся между мной, Еленой, Мариной и Анастасией, – до сих пор удивляет. Отложив фотоаппарат, я присел на выдолбленной в стене границе двух комнат и замер. Снаружи доносились голоса из кафе напротив, промышленный район захлестнула волна окультуривания. Галереи, кофейни, закусочные в одноэтажную высоту, разрисованные художниками андеграунда заборы и стены, окна и двери нараспашку – всё нежилось о тёплый бархат сентября. Зашла молодая пара, тихо переговариваясь, почитали, ненадолго застревая у картин, и удалились. Я остался один. В тихой прохладе стен, увешанных акварелью, оглядываясь, чтобы ещё раз убедиться – я правда здесь? – тело медленно остывало. Не верилось, что всё так. Хотелось всё оставить в памяти, всё, что случилось, и последним ляжет увиденное сo скамьи. Пробила дрожь, оказалось, прошло 20 минут. Я вышел. Корея стала ещё ближе...

Владимир ХАН