Я не знаю, кто этот парень, но знаю, что он – один из 359 корейцев из корейской секции, прошедших через Объединённую интернациональную военную школу Ленинграда в 20-е годы прошлого столетия. Туда они приехали из далекого Приморья (полтора месяца пути в одну сторону, почти 10 тысяч километров, и это уже по построенному через Амур мосту). Из дальневосточной тайги и сразу в это умопомрачительное великолепие – Ленинград.
Я не знаю его имени. У меня их целых 359, но которое его? Знаю лишь, что ему 22-25 лет, скорее всего, он уже имел к этому возрасту и боевой опыт борьбы с японцами, и жену, и детей – корейцев тогда женили рано. Мой прадед женился в 15 лет. В 16 у него уже родилась дочь – Лю Чун Хе, в 18 – его и всю семью односельчане изгнали из родной деревни, уж очень им не хотелось коллективной ответственности перед императором Японии за этого подпольного сопротивленца…
Знаю, что этот курсант оставил свою семью в приморской корейской деревне и уехал поступать в военную школу. Зачем? Может, чтобы его семья получала от военведа пищевое довольствие через сельский совет? А может, это была возможность оказаться совсем в другой жизни – где-то же она есть, эта жизнь? А может, он считал, что, выучившись, поедет в Корею и наконец вернёт её себе?
На фото он, курсант 3-й роты корейской секции Ленинградской военной школы, охраняет трибуны на площади Урицкого в сентябре далекого 1925 года – сто лет назад, на параде по случаю выпуска красных командиров.
Надеюсь, мы когда-нибудь узнаем его имя.
Светлана ХАСАНОВА, Москва

