Цифра 160 тысяч за прошедшие три года, как я уехал из Кореи и вернулся в Казахстан, вероятнее всего, увеличилась. Политика исторической родины к соплеменникам, обнадёживающие новости по визе F-4, её доступность для всех корё сарам дают молодым и не очень повод задуматься не о краткой поездке, а самом настоящем переезде. И решение цементируется, обретает твёрдость вдруг услышанным голосом внутри: «Мне здесь делать больше нечего». Эту же фразу услышал молодой японец Сэйдзи Одзава, который в начале 60-х годов, не зная английского языка, уехал в Америку и стал вторым дирижёром в Нью-Йоркском филармоническом оркестре у всемирно известного американского композитора, пианиста и дирижёра Ленни Бернстайна. Тот сразу заметил в Сэйдзи Одзаве неугасимый огонь музыкального таланта, который сделает из него выдающегося дирижёра.
В Южной Корее тоже немало подобных примеров. И это касается не только искусства, но и самых обычных профессий. Пусть даже на заводе. Кто работает на постоянке и чьи дети ходят в корейскую школу верят, что у его ребёнка в будущем тоже будет такой шанс. У арбайтщика не совсем так. Те, с кем мне приходилось работать, приезжали одни, без семьи и большинство решало свои финансовые проблемы. Это были одинокие, разведённые или ещё молодые, не нашедшие своей половины люди. И люди постарше, у кого были уже внуки. Один такой дед после очередных выходных признался, что ему легче выйти на работу, чем целый день сидеть дома с внуками. Все тогда громко рассмеялись.
У нас, корё сарам, говорящих на русском языке, укрепился свой уклад жизни, свой образ мышления, свои привычки. И мы, по сути, разные люди, похожи друг на друга, как деревья, теми изгибами, которые появляются в нас, в нашем общем теле судьбы. В Корее мы бурно разрастаемся вьющимися кустами, чьи молодые ветви тянутся к солнцу хотя и за прозрачной, но всё же плёнкой. Она бережёт и сохраняет всех, как в теплице. И без этого тоже нельзя. Но как же хорошо наблюдать, когда в открытый грунт, в открытые земли устремляются молодые... И выглядывающие на горизонте многоэтажки уже не кажутся тебе каменными зубьями неприветливого города.
Владимир ХАН