Рассказывать о войне всегда непросто…  Несмотря на то, что со времени окончания Корейской войны прошло уже более 60 лет, Ким Дзон Хун, прошедший ее молодым парнишкой, и ныне единственный живой свидетель в Казахстане, вспоминает о тех страшных событиях с комом в горле и с подступающими слезами. 

25 июня 1950 года – трагическая дата для всего корейского народа. В этот день началась жестокая братоубийственная война, последствия которой мы видим по сей день.

Первое, что говорит Дзон Хун–сэнсаним, вспоминая о тех далеких событиях:

– Война – это ужасная, страшная, негуманная вещь. Там никто никого не щадит, потому что если не ты, то тебя. И нет времени разбирать, кто перед тобой: враг или беззащитные старики, женщины, дети. Сознание отключается, тобой движут только страх и инстинкт самосохранения.

Он попал на фронт 18-летним мальчишкой. Так как юноша уже учился в институте на физико-математическом факультете, его назначили командиром минометного взвода и присвоили звание младшего лейтенанта. В его подчинении находилось 30 человек и практически все они были безграмотными крестьянами, которым дали в руки оружие и приказали убивать.

Дзон Хун–сэнсаним признается, что и он никогда не отличался героизмом, был скромным, тихим парнем, усердно учился и мечтал о светлом будущем. Но война перечеркнула все планы. Родную деревню разбомбили войска ООН, воевавшие на стороне Юга, и вся его семья погибла. 

– Нас, всех студентов, быстро собрали, отправили на короткие подготовительные курсы и сразу на фронт, – вспоминает наш герой. – Ну какой из меня солдат, я жизни то толком не видел?! А тут родина приказала воевать… И мы шли убивать своих кровных братьев. Так как нам внушали, что это враги и мы должны защищать коммунистический строй.

На фронте ему не раз приходилось смотреть смерти в глаза, быть несколько раз раненым, убивать, сталкиваться с предательством.

Ким Дзон Хун до сих пор в деталях помнит один жуткий эпизод, произошедший в госпитале. Он тогда уже почти поправился после ранения и готовился вернуться в строй. Южнокорейская армия с союзниками активно наступали, и госпиталь нужно было эвакуировать. Те, кто мог передвигаться сам, потихоньку уходили, но осталось около пятидесяти прикованных к постели раненых. Тогда командованием было принято решение избавиться от «обузы». И два офицера расстреляли всех солдат, которые не могли передвигаться сами.  

– Они просто подошли к своим однополчанам и сказали: «Вы верно служили родине, но сейчас мы вынуждены от вас избавиться» и хладнокровно их расстреляли, – вспоминает дрожащим голосом Дзон Хун. – Я не мог это так оставить и приказал своим солдатам арестовать этих офицеров. И когда они их ко мне привели, я лично поступил с ними так же, как и они с ранеными солдатами.

Многое пришлось пережить молодому человеку за три года войны. Рядом с героизмом и бесстрашием всегда присутствовали предательство и трусость.

Еще один случай произошел с Дзон Хуном во время жуткого боя, когда северокорейская армия отступала. Вместе со взводом Кима на линии огня оказался взвод его друга. Земляки, они вместе учились в университете, а затем были призваны на фронт.

 Войска союзников наступали, и исход боя был предрешен. Во время этой ужасной мясорубки к Дзон Хуну подбежал его товарищ и предложил вместе с оставшимися солдатами сдаться врагу.

– Он говорил правду, и мы все понимали, что максимум через час они нас разгромят. У нас из вооружения остались только винтовки и автоматы. А у них было много техники и большое превосходство в численности, – рассказывает Ким-сэнсаним. – Он сказал: «Если хочешь жить и сохранить жизнь своим солдатам, давай сдадимся». Я ответил: нет, мы солдаты, и наш долг – защищать родину, иначе мы снова потеряем свою независимость и будем иностранной колонией. Он меня обозвал глупцом, сказал, что наши тела никто не похоронит, и они станут пищей для шакалов и ворон и пошел сдаваться. Я побежал за ним, кричал ему, что он трус и предатель. Тогда он вытащил пистолет и начал в меня стрелять. Я упал, а он ушел и сдался южнокорейским солдатам. Кстати, после войны в Южной Корее мы с ним встречались.

В том бою после жуткой бомбежки погибли почти все солдаты. Дзон Хуна откинуло взрывной волной, он получил контузию, но чудом остался жив. Он хорошо помнит ощущения, которые испытал в тот момент. Ему стало невероятно легко, он увидел откуда-то сверху свое грязное, в крови, тело, лежащее в воронке от взрыва снаряда. А впереди ему показался яркий свет, скопление красивых людей в легких одеждах. Он уже собрался идти к ним, но тут к нему вернулось сознание, он открыл глаза и все увиденное показалось ему сном… 

После войны Ким Дзон Хун служил при штабе дивизии в оперативном отделе, затем адъютантом командира дивизии. Награжден Орденом Славы.

Ким-сэнсаним шутит, что владеет тремя языками: корейским, японским, русским, но хорошо не удалось освоить ни один:

– В детстве, так как Корея была под оккупацией Японии, я учился в японской школе и знал только японский язык. Затем, после освобождения Кореи в 1945 году, стал учить корейский. А после войны, когда учился в Москве во ВГИКе на оператора, освоил русский. 

Ким Дзон Хун за свою жизнь пять раз менял гражданство. В оккупированной Корее был гражданином Японии, затем получил паспорт КНДР, находясь на учебе в СССР, вообще не имел гражданства, по окончании института стал гражданином Советского Союза. Сейчас он казахстанец. 

После института работал на Свердловской киностудии, позже переехал в Казахстан, устроился на киностудию «Казахфильм». Здесь ему сразу понравилось: тепло, можно кушать рис и кимчи. Затем работал журналистом в «Ленин кичи», преподавал в ВУЗах Алматы корейский и японский языки.

В свои 84 года Ким-сэнсаним ведет активную жизнь, пишет статьи в родную газету «Коре ильбо», работает на даче, занимается общественной деятельностью и не теряет интерес к жизни. 

Константин КИМ