Глядя на поколение людей, переживших депортацию или родившихся в первые годы жизни на чужбине (таким в те годы предстал перед корейскими «переселенцами» Казахстан), удивляешься их стойкости и жизнеутверждающему оптимизму. Особого уважения и преклонения заслуживают те, кто и сегодня в строю. Их все волнует, их души, несмотря на возраст, открыты новому, им важно, чтобы не ушли в забвение традиции народа, чтобы корейцы, которые обрели в Казахстане Родину, помнили о том, что им есть кем гордиться: и в прошлом, и в настоящем. Один из ярких представителей корейской диаспоры в Казахстане, своего поколения, своей семьи, достойно принявшей все испытания, выпавшие на ее долю в далекие 30-е годы прошлого столетия, доктор философии по специальности «механизация сельского хозяйства», председатель общества «Ноиндан», отец двоих сыновей, дедушка пяти внуков и одной правнучки Алексей Тимофеевич Пак, сегодня гость нашей редакции.

– Мы очень хотели бы встретиться с Вами, Алексей Тимофеевич. У нас есть постоянная рубрика, через которую наши читатели узнают больше о деятельных, интересных людях. Вы не возражаете? – позвонили мы ему.

– Конечно, нет. Во-первых, мне это не трудно, я сам за рулем. Во-вторых, я очень уважаю нашу газету и выписывал ее даже тогда, когда она выходила только на корейском языке. Помню, родители ее всегда ждали… Так что после их смерти газету я выписывал в память о них, даже не понимая о чем она пишет. А сейчас тем более продолжаю выписывать, ведь в «Коре ильбо» есть материалы и на корейском, и на русском языках. Так что могу быть у вас прямо сейчас. 

Напомню, что речь идет о человеке, который через два года будет отмечать 80-летие. Родился Алексей Тимофеевич уже в Казахстане  – в том далеком 1939 году, когда корейцы еще не отметили и двух лет проживания в нашей стране, да и никому в голову в те годы не пришло бы отмечать даты, которые вряд ли кого радовали, да и анализировать и подводить итоги не было оснований. Разве что подсчитывать, сколько родственников выжило и сколько стариков и детей пришлось похоронить…

– Что было, то было, – вспоминает Алексей Тимофеевич. – Мои родители Пак Ден Хо и Хон Сун Хи поженились в Корее, будучи совсем молодыми. Родили 10 детей, из которых остались в живых мой старший брат Иван и мы с сестрой, родившиеся уже в Казахстане. Так что получилось так, будто семья и впрямь начала на казахстанской земле новую трудную жизнь, полную неизвестности и лишений. Правда, ко всем трудностям добавились еще и …поздние дети. Меня, например, мама родила, когда ей было 43 года, сестренку – и вовсе в 45 лет. Но корейские семьи всегда считали, что дети – это самое главное богатство. Наши родители тоже нас очень любили.

– Что Вам вспоминается из раннего детства?

– Уставшая мама, отец, его трудолюбие и честность – помню, с поля помидора не принесет, все в колхоз, все людям. А нам, детям, так хотелось есть! И нам было все равно – с какого поля, лишь бы не испытывать постоянное чувство голода. Мы шли к сторожу, и он нас угощал. Мы очень рано были приучены к труду. Делали в колхозе посильную для наших детских рук работу. А что мы могли? Например, в десятилетнем возрасте отгоняли галок от арбузов – эта наглая птица клевала бахчевые, только успевай отгонять. Позже, лет с 12, мы уже объединялись в ученические производственные бригады – траву косили, работали на рисовых чеках. Когда мне было не под силу что-то сделать, мой старший брат Иван (Иван Тимофеевич – ныне доктор технических наук, заслуженный деятель науки и техники РК, председатель общества КАХАК, председатель Совета старейшин Ассоциации корейцев Казахстана прим. Авт.) всегда подставлял свое плечо и поэтому я рос очень защищенным. Иногда, вспоминая те годы, смеемся. Он говорит: «Да я тебя все детство на своем горбу протаскал, за молоком на ферму бегал, когда у матери пропадало грудное молоко и нечем было тебя кормить». Более поздние воспоминания тоже связаны с братом, который первую свою государственную награду «За доблестный труд в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.» в числе восьми человек получил в 16-летнем возрасте. Так что брат был со взрослыми наравне. В моих детских воспоминаниях он так и остался взрослым братом, как будто уже родился таким, на которого я мог положиться как на родителей. Да и сейчас, на склоне лет, я всегда с ним советуюсь. Потому что знаю, что я, в силу своего характера, видно, в отца пошел, могу принять скоропалительное решение, а он очень уравновешенный – все продумает до мелочей и только потом скажет да или нет. Так что мне очень повезло с братом. Он всегда был для меня не только примером, он был, да и остается, неким мерилом моих ценностей в жизни и я, конечно, ему за это благодарен. Ни разу в жизни я его не ослушался, и поэтому моя судьба сложилась так, как должна была сложиться.  

– Алма-Ата покорила Вас?

– Город-сказка, нереальная красота гор, кругом сады, в которых утопает город! И еще на всю жизнь врезался в память магазинчик, где брат купил мне пряник. Я откусываю его, а он мягкий. Тут же озадачил продавщицу: «А почему он откусывается?». Она даже не поняла сразу, чем я возмущен. Просто у нас в деревне это нечастое лакомство нужно было грызть, а не откусывать…

– Не перестаю удивляться, как из такой глубинки, да с такими ограничениями выезда на учебу, вообще в другие города и веси не только Союза, но и Казахстана (у ваших родителей же даже паспортов не было!), Вам с братом удалось вырваться и не просто получить образование, а чуть ли не создать династию ученых в области физики и математики.

– Насчет глубинки, это мягко сказано. Наша семья, можно сказать, в результате второй депортации и переселения (сначала из Северной Кореи в Китай, из Китая в Россию, из России – в Казахстан, в колхоз на землю Гурьевской области, который сначала назвали «Авангард», позже он стал колхозом имени Чкалова), попала в такое место, с которого постепенно все корейские семьи, в буквальном смысле этого слова, всеми правдами и неправдами, бежали в поисках лучшей доли. С котомками за плечами ночью они запрыгивали в вагоны поездов, которые шли в Узбекистан, на Кавказ, и тайно ехали к своим знакомым и родным. У моих родителей родственников не осталось. Поэтому выживали, как могли. В этих краях даже воду носили за километры с Урала, не говоря уже о еде. Хотя едой была тоже рыба, которую нужно было добыть. Мы, дети, этим промышляли тоже. Как будто бы было не до учебы. Представьте себе школу с русским языком обучения, где учитель не знает корейского языка, а дети корейцев русского. Но… преодолели. К тому же, у нас все-таки были мечты. Все поголовно, и я тоже, хотели стать летчиками – с замиранием сердца наблюдали за этими железными птицами. Брат уже учился в Алма-Ате, и я поехал к нему 18-летним парнем погостить. Брат, у него уже была к тому времени своя семья, вдруг сказал: «Зачем тебе уезжать, учебу ты там не сможешь продолжить, оставайся». Действительно, в колхозе еще не было средней школы. И я под покровительством брата пошел учиться в вечернюю школу в Алма-Ате, позже поступил в КазГу на мехфак. Никогда не мечтал быть педагогом, но стал им, да еще преподавал у трудных подростков. Когда неожиданно для меня мне, совсем еще молодому специалисту, предложили должность директора школы, я сказал, что подумаю и поделился с братом своими сомнениями: «Вдруг не справлюсь». «А знаешь, соглашайся, у тебя получится», – посоветовал брат. Так в 25 лет я стал директором школы. Потом так же, по совету брата, я долгие годы преподавал в сельскохозяйственном вузе высшую математику (сейчас Аграрный университет, прим. Авт.).

– О Вашем колхозе ходят легенды… 

– Я и сам не перестаю удивляться, как с таким уровнем образования ее выпускники достигли таких высот и в науке, и в строительстве. Во главе со своим братом, доктором технических наук Иваном Тимофеевичем могу назвать несколько имен: Александр Кан стал доктором технических наук, ведущим специалистом в нефтяной промышленности Казахстана. Алексей Хегай был заместителем министра автомобильных дорог республики, руководил возведением знаменитой плотины Медео, Государственный советник юстиции Аркадий Юрьевич Хегай, кандидат сельскохозяйственных наук, заместитель директора Института водного хозяйства Фридрих Николаевич Ким…  И это, конечно, не все. Много можно назвать именитых выходцев из той совсем не корейской в основном национальном составе населения «глубинки», которая и сейчас нет-нет да и придет ко мне во сне. Бывая в тех краях, я непременно заходил в свою школу, заезжал в свое село, в свой дом, построенный еще родителями из саманных кирпичей. Кстати, удивительной прочностью отличались те скромные постройки из горбыля, глины и сена. Только недавно снесли мой отчий дом без фундамента и элементарной отделки. Но дома тех лет еще там остались.

– Заметила, что у Вас все даты в памяти до дня, иногда даже часы некоторых событий называете. Специально запоминаете?

– Я стараюсь телефоны держать в памяти. А все остальное, видимо, профессиональная болезнь математика. А вообще, друзья этим пользуются. Если что-то забыли, обращаются ко мне. Даты я действительно все помню.

– Вы стали ученым, Учителем для очень многих специалистов, которые сегодня заняты в самых разных сферах деятельности, но как только пришел пенсионный возраст, сами ушли с преподавательской работы. Сказалась усталость?

– Что-то не так пошло в наших вузах. Я так и не смог принять их коммерциализацию во всем. Она коснулась взаимоотношений студентов, которые даже не знают сегодня имен своих одногруппников, не говоря уже об однокурсниках. Разорвалась цепочка преподаватель-студент. Мы все перестали понимать друг друга. Я ведь люблю свое дело и свой предмет, высшую математику, и мне важно отношение к предмету будущих моих выпускников. И когда мне говорят, что инженер может прожить без моего предмета, я этого не хочу понимать. Я уверен, что высшая математика необходима всем инженерам, а просто образованным людям она служит большую службу, потому что математика дружит с логическим мышлением, упорядочивает мысли. Думаю, именно к такому отношению к техническим наукам мы скоро придем. Это неминуемо. 

– Ваша общественная деятельность как-то вдохнула в Вас новое видение работы с людьми, которым нужна Ваша душа и Ваша деятельность?

– Конечно. Только нового здесь ничего нет. Пожилые люди тянутся друг к другу. Они тоже хотят общаться и не только со своими внуками, но и с друзьями, единомышленниками. Они еще и попеть хотят, и потанцевать, и молодость свою вспомнить. У нас же бывает, что одинокие люди находят друг друга, и мне это доставляет радость.

– Алексей Тимофеевич, и Вы, и Ваш старший брат в замечательной форме и физической, и эмоциональной. Как Вам это удается на протяжении лет?

– Нам об этом многие говорят, даже некоторые готовы записать рецепты. Думаю, нужно просто активно жить: двигаться, общаться. Что касается меня, то я никогда большим спортом не занимался, и особой любви к физкультуре у меня тоже не было. Но жизнь сельского мальчика полна движений. Я вырос у Урала, поэтому, конечно, плавал, как только выдавалась возможность, по улицам мы никогда не ходили вразвалочку, мы только бегали до самой темноты. С возрастом стараюсь как можно больше ходить пешком. Я жаворонок, поэтому в 5 утра встаю и до завтрака уже километров семь прошагаю обязательно. Вредных привычек у меня нет, стараюсь не переедать и не злоупотреблять жирной пищей. Ужин у меня, как правило, облегченный. Вот и все премудрости. 

– Давайте попробуем вывести аксиому жизненно важных решений, которые привели Вас в свое время к правильному выбору жизненного пути.

– Мне для этого Бог дал старшего брата, а я лишь старался изо всех сил оправдать его надежды. Мне было важно всегда (да и своих детей я воспитывал в том же духе), чтобы родители гордились своими детьми, а дети помнили о своих родителях. Это аксиома, которой по большому счету полезно следовать всю жизнь. И тогда не прервется преемственность поколений, какой бы деятельности не посвятил себя человек. 

Тамара ТИН