«Есть такой феномен: казахстанские корейцы российского происхождения. Это мои соотечественники, которые родились на Дальнем Востоке и в 1937 году были депортированы в Казахстан. К их числу принадлежу и я, кореец по происхождению, россиянин по рождению и казахстанец по жизни и судьбе. Этот феномен «три в одном», безусловно, повлиял на мою судьбу, в которой не было счастливого детства, беспечной юности, но, с малых лет познав нужду и житейские тяготы, я рано понял, что человек сам должен строить свою жизнь, и только упорный труд поможет, как тогда говорили, «выйти в люди».  

Это признание-исповедь принадлежит прекрасному, замечательному человеку, достойно вошедшему в историю и ставшему легендой для столичных соотечественников, многих казахстанцев и коллег в бывшей советской стране. Вдумаемся: четыре «семерки» сошлись в его биографии и судьбе. В том зловещем 37-м году ему исполнилось семнадцать лет, а сегодня на дворе 2017-й. Он не дожил до 80-летия той черной даты три года. Нынче ему исполнилось бы 97 лет. Эта легендарная личность – Гилен Васильевич Цой - Почетный академик АМН РК, академик Европейской академии естественных наук, заслуженный врач Республики Казахстан, Почетный гражданин г.Астаны!Доктор Гилен Цой оставил после себя не только блестящее хирургическое наследие, внеся в анналы медицинской науки неоценимый вклад по развитию и совершенствованию отечественного здравоохранения, богатейший опыт врачевания для следующих поколений медработников. Такова высокая цена его профессионального служения народу, людям. Но есть и другая сторона его подвижничества, моральная, философская, свидетельствующая о яркой казахстанской гражданственности, высоко духовных общественных устоях и – святом служении национальным идеалам. Именно это, «второе лицо» Гилена Васильевича послужило причиной выразить ему еще одно слово благодарности, признательности, испытывая при этом трепетное благоговение и глубочайшее почтение.

В минувшие десятилетия о выдающемся враче из Акмолинска-Целинограда наша газета опубликовала не один очерк, зарисовки, и, казалось, читателю о нём известно многое, если не всё. Но сегодня явился тот самый повод продолжить повествование о нашем прекрасном соотечественнике. Дело в том, что у меня сохранились его первые литературные искания (по словарю – «стремление к чему-нибудь новому»), к которым он устремился на склоне лет, перевалив восьмидесятилетний рубеж. То был зов души, памяти, требовавший излияния сокровенных мыслей и чувств, до поры до времени таившихся в нем. Запомнилось его смущение, которое Гилен Васильевич старался прикрывать серьезной шуткой: «Да мне бы лучше сделать еще один десяток серьезных операций, чем «рожать» эти мемуары. Так что твоя очередь, журналист, оперировать меня, т.е. мой литературный опус». Кстати отметить, патриарх Цой, хирург-ас, в те годы еще стоял у операционного стола, будучи непревзойденным, великолепным наставником молодых врачей. 

Тот давний рукописный труд озаглавлен «Некоторые аспекты депортации корейцев из Дальневосточного края в Казахстан». Десять стандартных страниц, размашистый, убористый почерк, и в каждой строке, слове – крик души, отчаяние, воззвание к власти предержащим понять людские чаянии. Подробно изложено начало того невыносимо тяжкого, многострадального транзита-37, ставшего отправной точкой бед и лишений ни в чем неповинного корейского народа. Автор говорил тогда, что его рукопись не в окончательном варианте, будут еще добавления, вставки, когда память подскажет о недосказанном. Ведь наша газета может еще подождать?.. Так сложилось, что Гилен Васильевич периодически вносил другие, пришедшие на память эпизоды, факты на разных этапах жизни и вновь просил повременить с публикацией. Однажды сказал, что его мемуарные наброски, по настоянию сыновей, снох и внучек достойны для издания отдельной книгой, поэтому на время отложим газетный вариант. И вот сегодня, при перелистывании страниц его первого опыта литературной работы, почему-то приятно ненавязчиво витает выражение: «Рукописи не горят». Добавлю, что не покидало чувство долга – они когда-то должны увидеть свет. Потому читателю предлагается изложение отдельных, без купюр, воспоминаний, размышлений, комментариев автора.  Думается, они будут всегда актуальны. Уважаемый патриарх, в частности, пишет, что каждый год, десятилетие депортации корейцев с Дальнего Востока для нас всегда «очень грустная и печальная дата». Жизнь, положение того поколения дальневосточников, продолжает автор, ни в чем не повинных, с позорным клеймом «ненадежные, потенциальные шпионы» были унижены и опозорены. Что происходило тогда? Немногочисленная корейская интеллигенция, общественные деятели, военнослужащие были репрессированы, расстреляны по гнусному обвинению в японском шпионаже. Другие мученики долгие годы отбывали срок в тюремном  заключении. Многие с надломленным здоровьем сгинули в смертельных лагерях…

Надо ли говорить, в каких условиях начинался тот странный и страшный путь – без света, тепла, горячей воды, медицинской помощи, без туалета, наконец. Осень, дожди, длинный путь по сибирской тайге, холодные ночи. На редких остановках люди мылись в лужах, кое-как стирали то, что можно было освежить в такой «ванной». Народ, хмурый, испуганный, подавленный, двигался в неизвестном направлении. Очень четко помню ту ужасную дорогу, длившуюся больше месяца.Конечным пунктом назначения стал г. Кзыл-Орда. Запали в память первые дни, здесь еще было тепло, но главное, мы насыщались сладкой дыней с хлебом – после недоедания в пути такая пища казалась божьим даром. Как начиналась здесь «новая жизнь»? Об этом известно многое, но повторю, что нас заселяли в саманные сараи, тоже без света, элементарных бытовых условий. Предстояла зима, которую мы познали особенно в первый год – тоже холодная, ветреная, несмотря на южную казахстанскую широту. Этот маленький город стал номинальным центром депортированных людей, впоследствии неофициально звавшейся в народе «корейской столицей». 

В Кзыл-Орде размещались выметенные из Владивостока педагогический институт, Корейский театр, газета «Ленин кичи», корейское радиовещание. Вместе с ними прибыли их руководители, представители интеллигенции, творческие деятели – многих помню, тесно общался с ними. В разные годы навечно расстался с ними. Хегай Хакпон, Ге Бон У, Ким Дин, Виктор Тен, Цой Бон До, Ли Хам Дек, Ли Гир Су, Цхай Ге-до, Цой Хен Гук и т.д. Дорогие мне люди… Гилен Васильевич кропотливо работал над рукописями, увязывая каждый этап своей жизни с историей и развитием родной диаспоры, научной среды, интернациональной дружбы с разными людьми. Воспоминания, зарисовки, разные события – эпохальные и личного характера легли в основу очень богатого мемуарного сборника, названного «Линия судьбы». Он мог стать мореплавателем, об этом рассказывает глава «В мореходном училище», но не доучился в нём по семейным обстоятельствам. В 1943 году закончил Крымский мединститут, эвакуированный в г. Кзыл-Орду, направление получил в Калмыкию, где еще «свирепствовали остатки немецких банд». В тот период «за время работы в освобожденных районах несколько раз обращался в военкомат с просьбой направить меня на фронт, но каждый раз получал категорический отказ. Здесь тоже фронт, тыловой, и здесь Вы очень нужны, отвечали мне».

Дальнейшая послевоенная судьба определила его в захолустный городок Акмолинск, «для укрепления хирургической службы». В 1950 г. Цой Г.В. назначается главным хирургом области, в которой, пишет он, хирургов почти не было. Кроме этой службы, пришлось организовывать онкологическую, урологическую, переливания крови, санавиацию, травматологии и т.д. По сути, основательно создавать все службы здравоохранения, на что ушло два года. Среди врачей-корейцев назову заведующего урологическим отделением Леонтия Матвеевича Кима, гинеколога Михаила Николаевича Пака, замечательные они врачи. В книге Гилен Васильевич, наряду с именитыми докторами, называет и других успешных врачей-соотечественников.Следующая глава приковывает повышенное внимание – «Командировка в КНДР в качестве советника». Она началась летом 1952 г., в разгар войны на Корейском полуострове. Цой Г.В. вместе с советскими коллегами Паком Валентином и Хе Сен-Боном попали в Хамхынский военный госпиталь. Автор пишет: «Наши функции в условиях боевых действий не могли ограничиваться ролью советников, и мы с первых дней окунулись в практическую медицину. Мне приходилось много оперировать, особенно после бомбежек, иногда бывало по 15-20 операций в области брюшной полости и грудной клетки…».В статье «Встреча с Ким Ир Сеном» автор пишит, что у пациента диагностировали гайморит. Интересно, что «до этого его смотрели доктора из Китая, но пока улучшения он не чувствует… Я обменялся с больным несколькими фразами по поводу его анамнеза и самочувствия…».

Кстати отметить, сколь точно выражение «Большому кораблю – большое плавание». В подтверждение тому воспоминания «Памятные встречи». Они о том, что в годы целинной эпопеи, освоения вековых залежных земель руководителем КазССР был Л.И. Брежнев. Её эпицентр находился в Акмолинске. И здесь первое лицо республики, будущий Генсек ЦК КПСС однажды стал пациентом Цоя Г.В. Кроме того, он консультировал в г. Экибастузе опального экс-председателя Совмина СССР Маленкова Г.М. Но у Гилена Васильевича были и другие встречи, не вызывавшие напряжения и оглядки. На знаменитом чехословацком курорте Карловы Вары он, будучи с супругой Натальей Ивановной, общались с известным композитором Соловьевым-Седым В.П., который оказался весьма общительным, искренним человеком. Запомнился концерт, где маэстро дирижировал оркестром.В 1978 г. вместе с женой были в командировке во Владивостоке. Вкратце о Наталье Ивановне: она долгие годы была главврачом в городском роддоме, награждена орденом Ленина. Трогательные строки: «Всё-таки стоило сюда приехать, хотя бы для того, чтобы унять глубоко спрятанную грусть и тоску по городу детства  и выразить ему благодарность за то, что мы здесь родились». А их сыновья-близнецы, родились в Акмолинске, пошли по стопам родителей, став известными профессорами.

Тепло и сердечно, с благодарностью и признательностью рассказчик поведал о дорогих людях в очерке «Коллеги и соратники». Среди них много братьев-казахов, особо отмечает Хафиса Джумабаевича Макажанова: «Человек незаурядный, можно сказать, самородок, который был наделен высокими духовными качествами…». Таков и он сам, наш славный корейский патриарх Цой Г.В. Далее называет академиков Сызганова А.Н., Алиева М.А., Шарманова Т.Ш., профессоров Доскалиева Ж.А., Батпенова Н.Ж., ряд других известных личностей, с которыми встретился на перекрестках жизни и судьбы, на земле Великой казахской Степи.  Мемуары «Линия судьбы» завершаются материалом десятилетней давности «Жизнь и судьба», написанным мною, так просил Гилен Васильевич. В его родословной пять профессоров, начиная с отца Цоя Шену (Чхве Сон У), выпускника Института Красной профессуры. А заключительные строки констатируют, что в некоторых аспектах депортации   корейцев в 1937 г. Г.В. Цой «отразил своё видение этого мрачного пласта истории. Династия Цоев – сама История!».                

   

 Владимир СОН,

Астана